Верещагин Е.М. Кирилло-Мефодиевское книжное наследие. Межъязыковые, межкультурные, межвременные и междисциплинарные разыскания. С двумя приложениями. – М.: «Индрик», 2012

Остромирово евангелие на протяжении двух веков было предметом исследования многих лингвистов: посредством традиционных методов анализа оно всесторонне и систематически описано. Для настоящей своеобразной монографии характерно обращение к неиспробованным еще аналитическим процедурам, равно как выбор таких проблем, которые, можно считать, не ставились. Эти аспектные разыскания решают, естественно, частные интересные вопросы и предполагают привлечение обильного конкретного фактического материала, но их можно подытожить в двух общих тезисах: Остромирово евангелие на фоне других древних славянских евангелий отличается особой близостью к первопереводу Кирилла и Мефодия (и несет на себе отчетливый, хотя и неприметный, отпечаток личностных решений); по непревзойденному качеству перевода и высокой идиоматичности языка Остромирово евангелие может быть образцом в назревшем общенациональном деле поновления славянской и русской версий Евангелия, называемых синодальными и принятых в современной Русской Православной Церкви. Оба тезиса продолжают, с опорой на новые неожиданные аргументы, концепции великих российских филологов XIX в. А.Х. Востокова и Н.И. Ильминского.
В тематически примыкающих приложениях изложена еще одна («геометрическая») концепция глаголицы – азбуки, которой был записан протограф Остромирово евангелия, а также рассмотрено оригинальное интерпретационное творчество первоучителя Кирилла (который в своей экзегезе опирался, наряду со святоотеческой, еще и на иудейскую традицию).
Для палеославистов, русистов, философов, этнографов, культурологов, библеистов, литургистов, богословов, специалистов в области перевода, преподавателей высших светских гуманитарных и духовных учебных заведений, равно как для всех, кто интересуется древнейшим периодом бытования Евангелия и Кирилло-Мефодиевского наследия (в славянском мире и на Руси), а также его значением для современного поновления текстов Свщ. Писания Русской Православной Церкви.

Скачать djvu: YaDisk  SkyDrive
9,3 Mb - 600 dpi - 520 с., ч/б текст, серые иллюстрации, оглавление
Скачать pdf:  YaDisk  SkyDrive
35,8 Mb - 600 dpi - 520 c., ч/б текст, серые иллюстрации, текстовый слой, оглавление

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ     10
РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. ОСТРОМИРОВО ЕВАНГЕЛИЕ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОЙ ДИСКУССИИ: ДИАХРОНИЧЕСКИЙ АСПЕКТ    15
I. ВВЕДЕНИЕ    17
О датировке и значении источника    17
Постановка проблемы    21
II. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ОСТРОМИРОВОМ ЕВАНГЕЛИИ    23
История создания и издания источника    23
Евангелие-аракос и Иоаннитский пролог    25
Остр – старославянский источник, но с восточнославянскими признаками    29
Первая славянская память в месяцеслове Остр    30
Вторая славянская память в месяцеслове Остр    32
Третья славянская память в месяцеслове Остр    33
III. ОСТР НА ФОНЕ ПАМЯТНИКОВ СТАРОСЛАВЯНСКОГО «КАНОНА»    35
Что есть старославянский «канон»?     35
Варьирование в пределах фрагмента Мф 26:26-47    36
Варьирование в объеме всего Евангелия (выборка)    44
Собственная лексика Остр.     47
рачица     47
мечьникъ     48
полъспuдие     49
горьница     49
оцjьстити    49
Лексические регионализмы в «канонических» памятниках    50
Остр как памятник, «ближайший к началу словенской письменности»    51
IV. ОСТР НА ФОНЕ СИНОДАЛЬНОЙ СЛАВЯНСКОЙ БИБЛИИ (ССБ)    54
Как возникла ССБ?     54
Буквализм ССБ versus идиоматичность Остр    56
Отрицание: однократное в ССБ versus двойное в Остр    60
Противопоставление: посредством союза а в ССБ versus посредством частицы же в Остр    61
Необходимое прибавление: о присутствии и исправлении погрешностей в Остр    62
V. ОСТР КАК ИСТОЧНИК РАСШИРЕНИЯ ЕВАНГЕЛЬСКОГО СМЫСЛОПРОСТРАНСТВА    66
Часть I. Общая постановка проблемы и анализ варьирования:      68
снъ члвjьчскы ~ гь    74
отъ единааго ба ~ отъ единочядааго сна божиja     75
къде ~ ктьто     75
въ пришьствиjе ~ въ дьни     76
потопъ ~ вода    77
Часть II. Текст, ставший стимулом для двух конкретных разысканий на материале Остр    77
Какие именно слова были сказаны с креста?     81
Часть III. «Завеса в xpaме раздралась» (Мф 27:51): лингвистическое свидетельство    96
Сколько завес было в Иерусалимском Храме: археологические и исторические свидетельства    99
Разрыв завес(ы) как апокалиптическое событие в предполагаемой оценке Кирилла Философа    101
VI. ИОАННИТСКИЙ ПРОЛОГ ПО ВЕРСИИ ОСТР И ЕГО ЗАГАДКА    106
Часть I. 106
Общая постановка проблемы: нуминозные фрагменты в составе священного текста    106
Конкретная постановка проблемы: лексема σκιμπόδιον в восприятии Антония Великого и Спиридона Тримифунтского    112
Два подхода к священному тексту – охранительный и переменительный    117
Интуиция: церковнославянский на Руси сакральным языком не является    118
Интуиция: церковнославянский на Руси – это сакральный язык    121
Часть II. Иоанновский пролог как образец священного текста    121
Ранжирование книг и текстов христианского Свщ. Писания по степени важности    121
Сверхценность Иоанновского пролога    124
Языковая доступность Иоанновского пролога и возможная смысловая недоступность    125
Часть III    126
Иоанновский пролог в Остр.: факсимильная и наборная публикация    126
Сопоставительный анализ Иоанновского пролога    134
Часть IV     136
Анализ конструкции «pros + асс.»    136
Текст с предлогом προς сохранился на папирусс 150 г. и традируется до сих пор    137
Евангельская койне: особый взгляд    140
Семантика конструкции «πρός + асс.» в евангельской койне    143
Состояние ума, именуемое нуминозной амфиболией    147
Часть V    153
Отрицание амфиболии греческими экзегетами    153
Утверждение амфиболии греческими экзегетами    155
О регулярности амфиболии    159
Утверждение и отрицание амфиболии славянскими книжниками    163
Часть VI. Что всё это значит?    168
VII. СЕСТРА ОСТР – СИНАЙСКАЯ ПСАЛТЫРЬ: ЛИНГВОТЕОЛОГИЧЕСКИЕ НАБЛЮДЕНИЯ НАД ЛЕКСЕМАМИ ИЗ PARS NOVA     170
Обретение pars nova    170
Установление слав. библейского текста, осуществленное справщиками Елисаветинской Библии    175
Первый случай ментализации и экспликации: дjьломjьрьнъ    178
Второй случай ментализации и экспликации: (не)п(р)отлаченъ    192
Перевод, сохраняющий слав, идиоматику: пощьбьтати    204
VIII. Итоги    213
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. ОСТРОМИРОВО ЕВАНГЕЛИЕ В ДЕЛЕ ПОНОВЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО СВЩ. ПИСАНИЯ: СИНХРОНИЧЕСКИЙ АСПЕКТ    215
I. ОСТР КАК КАМЕРТОН ПРИ ПОНОВЛЕНИИ СИНОДАЛЬНОЙ СЛАВЯНСКОЙ (ССБ) И СИНОДАЛЬНОЙ РУССКОЙ БИБЛИИ (СРБ)     217
Постановка проблемы    217
Что именно желательно поновить в славянском и русском Евангелии?     220
Как именно желательно поновлять славянское и русское Евангелие?     224
Концепция митр. Филарета    225
Концепция проф. И.Е. Евсеева    227
Концепция проф. А.А. Алексеева    228
Итоги    231
II. ОЦЕНКА Н.И. ИЛЬМИНСКИМ КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКОГО ПЕРЕВОДЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ, ОТРАЗИВШЕГОСЯ В ОСТР    232
Анализ Н.И. Ильминским прошения «Да будет воля Твоя»    232
Его же анализ речения «во едину от суббот»    234
Остр. по Ильминскому, наиболее полно отражает Кирилло-Мефодиевскую традицию    236
Н.И. Ильминский как продолжатель взглядов Кирилла Философа и Иоанна Экзарха    238
О важности книг на священных языках    240
II. КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЙ ВКЛАД В ВЕРОУЧИТЕЛЬНОЕ СВОЕОБРАЗИЕ СЛАВ. ЕВАНГЕЛИЯ: АНАЛИЗ КЛЮЧЕВОГО ТЕРМИНА БЛАГОДАТЬ    242
Постановка проблемы    242
Миссионерская ситуация IX в. versus миссионерская ситуация XXI в    244
Что есть charis: первый очерк    247
Что есть charis: второй очерк    249
Анализ концепта благодати как антитезы закона в Новом Завете и у свв. отцов:     253
учение ап. Павла     257
учение свв. отцов     260
Χάρις: общеязыковое развитие семантики греч. лексемы χάρις, как она отразилась в Остр:     262
1) «радость»     262
2) «благорасположенность     264
3) «благодарность»     266
4) «благодать»     266
Χάρις: терминологическое развитие семантики греч. лексемы χάρις и принятие первопереводческого решения    266
РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. ДВА ПРИЛОЖЕНИЯ: К ДАЛЬНЕЙШЕМУ ИЗУЧЕНИЮ ТВОРЧЕСТВА ПЕРВОУЧИТЕЛЯ КИРИЛЛА    271
ПРИЛОЖЕНИЕ № 1. Кирилл философ как создатель алфавитной геометрии. Еще одна концепция происхождения глаголицы    272
I. ВВЕДЕНИЕ    272
Постановка проблемы    272
Ф. Дворник о стремительности изобретения глаголицы    272
Анонимный агиограф о стремительности изобретения глаголицы    274
Предпосылки стремительного изобретения глаголицы    278
Учителя юноши Константина и атмосфера Магнаурской школы    279
Григорий Богослов как учитель юноши Константина    281
II. ИСТОЧНИКИ О ЛЬВЕ МАТЕМАТИКЕ И ЕГО АНОНИМНОМ УЧЕНИКЕ    285
Лев Математик: что о нём известно    285
«По одному ученику Учителя судим о другом его ученике»    290
III. ГРЕЧ. ГЕОМЕТРИЧЕСКАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ И ЕВКЛИДОВЫ «НАЧАЛА»    297
Омонимия греч. геометрических и грамматических терминов:     297
1) (Δια)χαράσσω, χαρακτήρ     298
2) Καταγραφή, γράφω     300
3) Σχῆμα, σχῆματίζω     302
Конструирование геометрических фигур по Евклиду и Проклу    305
IV. ОТНОШЕНИЕ В ВИЗАНТИИ К ЕЛЛИНСКОЙ ГЕОМЕТРИИ    311
Отрицательное отношение христиан к языческой геометрии    311
Положительно отношение христиан к языческой геометрии    315
V. ОДНА ИЗ ГИПОТЕЗ ГЕНЕЗИСА ГЛАГОЛИЦЫ НА ФОНЕ ВАРИАТИВНОСТИ НАЧЕРКОВ ЛИТЕР    322
Символико-идеографическая гипотеза генезиса глаголицы    322
О вариативности начерков литер в глаголических рукописях: 331
Таблица I. Округлая глаголица (гарнитура Glagol),     331
Таблица II. Сопоставление знаков в рукописях X-XII вв. (по Ягичу)     332
Таблица III. Сопоставление знаков в рукописях X-XII вв. (по Илчеву)     335
Таблица IV. Блаженна 4-го гласа (по Шафарику; Пражские листки: II.В, 8-17)     339
VI. ИЗЛОЖЕНИЕ ГЕОМЕТРИЧЕСКОЙ ГИПОТЕЗЫ ГЕНЕЗИСА ГЛАГОЛИЦЫ    345
Подступы к геометрической гипотезе генезиса глаголицы: литеры, не объяснимые геометрической гипотезой    345
Предварительные силлогизмы    346
Евклидовы линии и фигуры и их специфика в глаголице    348
Евклидовы задания на построение фигур и глаголические построения    350
Разновеликость и подобие фигур    352
Изложение геометрической гипотезы: фигура зигона    352
О подобии прямых и округлых линий    352
Как назвать основную геометрическую фигуру глаголицы?     356
Горизонтальный зигон как элемент шести букв    358
Вертикальный зигон как элемент пяти букв    359
Обращенный зигон как элемент двух букв    360
Секущий зигон как элемент одной буквы    361
Проблема литеры «глаголь»    362
Изложение геометрической гипотезы: фигура периферейи    362
Несколько сомнительных случаев    364
VII. Итоги    366
ПРИЛОЖЕНИЕ № 2. Хазарская полемика Кирилла Философа: аргументы от Танаха и Мидраша    369
I. АРГУМЕНТЫ ОТ ТАНАХА В ПОДДЕРЖКУ ТРИАДИЧЕСКОГО БОГОСЛОВИЯ    369
Постановка проблемы    369
Константин-Кирилл – «троический богослов»    369
Первая протокольная запись о Преев. Троице    377
Вторая протокольная запись о Пресв. Троице    379
Прецедентные тексты Танаха    381
Дух Божий и первый день творения    382
Согласно Кириллу, учение о Троице в Танахе есть    384
Христианская практика прояснения Свщ. Писания    387
Промежуточные итоги    388
Пополнение аргументов Константина Философа доводами Отцов Церкви:     389
1) Равноположенные номинации     390
2) Упоминания о со-творцах     391
3) Упоминания о со-деятелях     392
Троическое богословие Константина Философа – звено в цепи святоотеческой традиции    394
II. АРГУМЕНТЫ ОТ МИДРАША В ИНТЕРПРЕТАЦИИ КИРИЛЛОМ ИМЕНОВАНИЯ ИЗРАИЛЬ И ЭПИЗОДОВ НАКАЗАНИЯ ДВУХ ПРАОТЦЕВ    400
Постановка проблемы    400
Две этимологии имени ישראל    404
Святоотеческая традиция девиативной интерпретации Свщ. Писания    406
Мидрашистская традиция девиативной интерпретации Свщ. Писания при письменном переводе (на греческий)    409
Мидрашистская традиция девиативной интерпретации Свщ. Писания при его чтении во всеуслышание и устном переводе (на арамейский)    410
Мидраш Свщ. Писания как запись содержательных замен (парафразирования, экзегезы) и новоприбавлений    413
Поиски мидрашистских предикаций о наказании праотцев: «Берешит Раба»    416
Поиски мидрашистских предикаций о наказании праотцев: «Цеена у-реена»    419
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Подкрепление тезиса А.Х. Востокова о том, что ОСТР – памятник, «ближайший к НАЧАЛУ словенской письменности»    427
I. ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ    427
II. КАКОЙ ТИП ЕВАНГЕЛЬСКОЙ КНИГИ БЫЛ ПЕРЕВЕДЕН НА СЛАВЯНСКИЙ В 863 г    429
Об аспектном изучении памятника книжности    429
Терминологические конвенции    430
Кирилл и Мефодий в ситуации выбора типа евангельской книги для первоперевода    433
Альтернатива: апракос или тетр?     436
О показателях приоритета апракоса или тетра    437
Девиация тетрового стиха ради получения апракосного инципита    441
Моделирование ситуаций сокращения тетра до апракоса и пополнения апракоса до тетра    442
Моделирование механизма возникновения ошибок в работе слав, сводчика    443
Пополнение фактического материала    447
Разбор альтернативной концепции и общий вывод    453
Первый текстологический аргумент А.М. Пентковского    454
Второй текстологический аргумент А.М. Пентковского    455
III. КАКАЯ РУКОПИСЬ СЛАВ. АПРАКОСА БЛИЖЕ К НАЧАЛУ СЛАВ. ПИСЬМЕННОСТИ    459
Первое частное наблюдение    459
Второе частное наблюдение    462
Общее наблюдение    463
Моделирование процесса создания и использования создателями славяно-греческой метаазбуки    464
IV. ОБЩИЕ ИТОГОВЫЕ ТЕЗИСЫ    467
I. Тезисы, относящиеся к методологии лингвотекстологических разысканий    468
II. Тезисы, относящиеся к греч. оригиналу слав, первоперевода и к особенностям переводческой деятельности Кирилла и Мефодия    470
III. Тезисы, относящиеся к переводу слав. Евангелия вообще и к Остр в частности    472
IV. Тезисы, относящиеся к вопросу о соотношении Остр с новоцерковнослав. («синодальной») версией Евангелия    482
Литература     483
Корректурное дополнение к Приложению № 2. Рефлексы хазарской полемики Кирилла Философа: несомненные в Толковой палее И возможные в «Летописи» Димитрия  Ростовского     511


ПРЕДИСЛОВИЕ

Оба основных раздела монографии и присовокупленные к ним два приложения заняты конкретными, частными разысканиями. Связующим звеном того и другого является творчество первоучителя Кирилла Философа, а точнее сказать, его опора на тексты на семитских языках как в процессе переводов на славянский (что отложилось в Евангелии и Псалтыри), так и в процессе полемики с хазарскими учеными иудеями (что отложилось в протоколах собеседований).
Адресатом книги является читатель, которому интересны не столько готовые выводы, сколько исследовательский путь к ним. Такой заинтересованный читатель, не жалея времени и сил, как правило вникает в доказательный фактический материал и оценивает его в аспекте прежде всего надежности, а затем и нетривиальности.
Если основное содержание монографии конкретно,ибо вполне определенными и локализованными наблюдениями совершается подлинное научное движение, то по контрасту в предисловии говорится с некоторых преимущественно методологических общих вопросах.
* * *
Едва ли требуется специально упоминать о кардинальном значению для отечественной культуры славянского Евангелия вообще и Остромирова евангелия в частности. Книги Свщ. Писания христиан ранжируют ся по степени важности, и Псалтырь для Ветхого Завета, равно как Евангелие для Нового, стоят на первом месте. Из отдельных книг широко издаваемой совокупной Библии наибольшие тиражи приходятся именно на Псалтырь и Евангелие.
Едва ли требуется специально упоминать также о том, насколько важно для нас познание духовности Кирилла Философа. Любой штрих, свидетельствующий о его богословской позиции, дорогого стоит. Между тем в обширной Кирилло-Мефодиевской литературе исследования, посвященные роли иврита в филологической компетенции первоучителя и тем более возможному его знакомству с мидрашами, насчитываются единицами Отсутствует цельное представление, несмотря на то, что соответствующий фактический материал обширен и может изучаться систематически.
Исходя из сказанного, автор настоящего исследования поставил перед собой две задачи: прежде всего, мы (в первом разделе монографии) стремились выяснить, наряду со спецификой Синайской псалтыри (далее: Син), специфику Остромирова евангелия на фоне других древних славянских евангелий (в общеязыковом аспекте и в аспекте переводческой техники и искусства), а также установить, почему и как именно Остр и Син могут свидетельствовать, что первоучитель знал и учитывал Свщ. Писание на иврите (и на арамейском). Кроме того, (в третьем разделе монографии) мы постарались выяснить мидрашистское происхождение некоторых речений и суждений, которые во время хазарской миссии протоколист записал вслед за Кириллом или вложил ему в уста.
Мы ставили перед собой (во втором разделе) и ещё одну задачу: установить, не может ли Остр снова стать камертоном в общенациональном деле поновления славянской и русской версий Евангелия, называемых синодальными. Иными словами, речь идёт об актуализации традиции нашего первого полного (и точно датированного) Евангелия на родном церковнославянском языке.
* * *
Нельзя сказать, чтобы Остр как лингвистический и библейсколитургический источник было обойдено вниманием исследователей. Это правда, что изучение книги могло бы проходить более интенсивно, но главное затруднение состоит в том, что к Ocmpי за редкими исключениями, не прилагаются методы лингвистико-герменевтического анализа, развитые и успешно примененные как в отечественной науке конца XIXначала XX в., так и зарубежными учеными на протяжении последних ста лет.
Чтобы подчеркнуть суть своей методологической позиции, нам пришлось обозначить её в подзаголовке монографии.
Во-первых, мы назвали свои разыскания межъязыковыми, потому что изучение славянского Остр у нас никогда не отрывается от греческого оригинала (и в необходимых случаях от Евангелия на латыни), а поскольку за греч. евангельскими текстами просвечивают семитские языки библейский иврит (= древнееврейский) и таргумический арамит (= арамейский),־־ то привлекаются и тот и другой. Собственно, в настоящей нашей работе мы поставили на первое место роль иврита в переводческой и полемической деятельности первоучителя Кирилла Философа.
Во-вторых, наш исследовательский подход является межкультурным, поскольку в Евангелии отразилась и определила его содержание ближневосточная культура I в. н. э., которая выражается в тексте не только лексическими средствами, но и посредством реального и особенно виртуального контекста, подтекста и затекста. Так, без учета принятых в то время так наз. текстовых форм интенции повествований невозможно определять.
Кроме того, в-третьих, сопоставляя языки и культуры, мы иногда остаёмся в рамках одного определенного временного периода, а иногда практикуем межвременные сопоставления, что позволило нам, например, показать значение Остр как образца при выполнении современных переводов Евангелия на русский язык (за которые всё чаще берутся неспециалисты) и в деле поновления синодального слав. Евангелия к которому приступили было в начале XX в., но затем вынужденио остановились.
Наконец, в-четвертых, хотя и нет ничего дурного в том, что специалисты разных областей знания изучают Евангелие каждый под своим углом зрения, в том же время имеет право на бытие также и междисциплинарный подход, которого, собственно, и придерживаются современные герменевты. При этом мы говорим не только об историографии археографии, лингвотекстологии, литургике, палеографии, кодикологии и некоторых других вспомогательных дисциплинах, издавна применяемых при анализе древних рукописей, но и, например, о психологии восприятия текста в условиях языковой и культурной вненаходимость адресата, о методе выявления аналогии и законной экстраполяции сведений исторических источников на близкие феномены, о билинеарноспатическом методе публикации источников, позволяющем одновременно читать тексты на двух языках, о реконструкции смысловые механизмов освоения переводимого текста переводчиком, держащимся пословного принципа, и т. д. Отдельно следует упомянуть и о том, что без библейско-богословской экзегезы, полноправно вернувшейся в отечественную науку, интерпретация Евангелия непредставима. При этом исследователю, независимо от отношения к религии и к христианству приходится на время исследования принимать за данное позицию экзегетов, никак не относясь к ней.
* * *
Все четыре вышеперечисленных метода, как видно по опыту, наталкиваются на неприятие у части сложившихся узких специалистов, поскольку непривычное всегда подозрительно и вызывает реакцию отторжения. Эти (и другие аналогичные) методы и полученные с их помощью результаты искренне кажутся тем, кто держится «принятых взглядов», довольно странными. Странный («непривычный, чужой») по-гречески ξένος; нетолерантность в науке а наука есть часть социальной действительности влечет за собой ксенофобию, априорное и энергичное отрицание всего и вся, что не ложится в наезженные рамки. В то же время если консервативный ученый осознает суть своей непроизвольной эмоциональной установки и посмотрит на нее со стороны, то сможет её контролировать и сам себе поставить моральный запрет.
* * *
Еще два замечания о методологии, примененной нами.
По сущностным соображениям мы практикуем апостериорный принцип: сначала приводится обильный фактический материал, а выводы предлагаются лишь под конец, причем обязательно исследуются факты, способные поставить их под вопрос. Читатель-специалист, адресат монографии, вовлекается в исследование, точнее сказать, в процесс верификации результатов. Стало быть, опровергнуть выводы можно также только апостериорно ־־ сначала критикой приведенных фактов и их истолкования, а также указанием на новые однородные обстоятельства. Исключается субъективная декларативная критика типа пресловутого «Не верю!».
Отсюда возникает проблема меры углубления в проблему. Поверхностный анализ не ведёт к ясности, так что он хуже никакого. Углубление, повидимому, сопряжено с двумя установками прямой и оборотной.
Прежде всего, верифицируемое исследование должно быть обозримым. Оно не может иметь своим объектом столь большой и особенно разнородный материал, что его невозможно ни исчерпать, ни представить в компактном изложении. Иначе говоря, от постановки некоторых проблем приходится отказываться в силу их необозримости.
Оборотная сторона установки состоит в требовании, что для решения проблемы должен быть собран, воспроизведен или указан посредством отсылок весь материал как путем анализа текста, так и путем обсуждения взглядов предшественников и указаний на литературу вопроса. Остается повторить, что мы рассчитываем на читателя, предпочитающего конкретные разыскания, когда важен не только вывод, но и путь, по которому к нему удалось прийти.
Доказательные конкретные исследования предполагают обстоятельность: если, по пресуппозиции, нет ничего принимаемого декларативно, то, стало быть, основания для вывода должны быть указаны все и должна быть эксплицитно воспроизведена логическая цепочка также вся.
Поэтому нами рассматриваются, например, не количественно большие списки кажущейся однородной лексики (ибо каждая лексема литературного языка имеет свою историю, иногда достойную монографии), а отдельные конкретные лексемы, однако не случайные, а такие, посредством которых можно по-иному взглянуть на коренные Кирилло-Мефодиевские проблемы.
Так, из следов решений первопереводчика, сохранившихся в Остр, мы обсудили только два, однако они позволяют заключить о том, что слав. Евангелие способно привести к расширению смыслопространства греческого оригинала.
Эта догадка заведомо интересна, и уже поэтому имеет право быть высказанной; однако, она ещё и верна, отчего становится ещё более интересной и побуждает к дальнейшему поиску.
* * *
Можно исследовать источник, так сказать, непосредственно, сугубо текстологически: изучать состав рукописи, ее тетради, цвет чернил, выявлять количество писцов и справщиков, пытаться прочитать угасшие или выскобленные места, подводить греч. параллели и т. д. Однако если произведение, содержащееся в рукописи, имеет традицию бытования в духовной культуре народа, то источник можно (и нужно) изучать в аспекте так наз. Wirkungsgeschichte (букв, «истории воздействия», т. е. истории бытования [на опреденной территории и в известный период времени]).
Wirkungsgeschichte имеет началом момент, когда рукопись вышла из скриптория, а разыскания доводятся до любого временнбго момента, в том числе и до современности. Кроме того, Wirkungsgeschichte не ограничивается определенной территорией: источник, написанный в одном месте, может иметь влияние в другом, в том числе отдаленном.
В заключение скажем, что избранная методология, требуя от подготовленного адресата внимательности и усидчивости, характеризуется повышенной мерой трудности при восприятии. Пойти на снижение трудности и трудоемкости означало бы согласиться на упрощение исследовательского предмета.
Остр в настоящих разысканиях рассматривается как отправная точка и всегдаприсущая часть евангельской традиции на территории восточного славянства («русского мира») вплоть до наших дней.

Запись опубликована в рубрике Древнеславянский с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.