Щепкин В.Н. Болонская псалтырь. СПб.: Тип. Имп. АН., 1906

Болонская псалтырь
Аннотация ко 2-ому изданию
Читателю предлагается фундаментальное палеографическое и историко-грамматическое исследование одного из уникальных памятников болгарской письменности XIII в. — Болонской псалтыри. Книга написана выдающимся славистом конца XIX — начала XX вв. В. Н. Щепкиным. В ней применена новаторская методика исследования памятников письменности, предпринята одна из наиболее удачных попыток изучения памятника с учетом данных современной диалектологии, сформулирован ряд положений, имевших большое значение для последующего развития сравнительно-исторического языкознания.
Книга рекомендуется специалистам по истории славянских языков, славяно-русской палеографии, болгаристам, студентам-славистам, а также всем, кто интересуется принципами и методами сравнительно-исторического языкознания.

Также см. предисловие В.К.Журавлева и И.В.Журавлева Вячеслав Николаевич Щепкин и его “Болонская псалтырь” ко 2-ому стереотипному изданию.

Скачать djvu: YaDisk  SkyDrive
7,5 Mb - 300 dpi - 297с., ч/б текст,  текстовый слой, оглавление
Источник: http://gbooks.archeologia.ru/

Содержание

ПРЕДИСЛОВІЕ 278 (II-VIII)
ПАЛЕОГРАФИЧЕСКІЙ ОТДѣЛЪ   – 1
I. Внѣшній видъ  – 1
II. Дата –   3
III. Писцы –   10
1. Счетъ тетрадей  –  11
2. Полевые знаки  –  14
3. Титла и знаки препинанія  –  15
4. Почерки –   16
5. Особенности употребленія буквъ и знаковъ –   19
I писецъ  –  19
II писецъ  –  24
III и IV писцы  –  26
IV. Украшенія –   30
1. Иниціалы  –  30
2. Мелкія заставки  –  31
3. Большія заставки  –  33
V. Болонская псалтырь, какъ мѣрило болгарскихъ рукописей –   39
А. Анализъ иниціаловъ –   39
В. Анализъ почерковъ  –  60
ФОНЕТИКА   – 86
1. Полугласныя  –  86
Переходъ ь въ е, сводъ примѣровъ –   91
Переходъ ъ въ о, сводъ примѣровъ  –  97
Анализъ примѣровъ –   100
Объ i и ы  –  110
Сохраненіе и пропускъ полугласныхъ  –  113
I. писецъ   – 113
Корень –   115
Фиктивныя полугласныя –   119
r и l  –  123
Суффиксы  –  123
Приставки и предлоги –  126
Конецъ слова –   127
II писецъ  –  128
III писецъ  –  130
IV писецъ  –  130
Пропускъ и постановка  –  130
Полугласныя въ сочетаніи съ r, l, w  –  132
2. Юсы  –  135
Смѣна среднеболгарская  –  135
ѧ на мѣстѣ ‘ѫ  –  135
ѫ (ѭ) на мѣстѣ ѧ(ѩ)   – 137
Колебаніе графики внѣ условій «смѣны»  –  142
Случайные примѣры  –  142
собота, сомбота  –  142
нѫжда-ноужда, мѫд- моуд   – 143
ъ на мѣстѣ ѫ  –  144
ѣ на мѣстѣ ѧ  –  144
ѫ на мѣстѣ ъ (изъ ь)  –  146
Сущность правописанія ѫ вмѣсто ѧ  –  146
Утрата носовыхъ гласныхъ  –  155
Остатки «ринезма» въ живыхъ говорахъ  –  162
Сущность правописанія ѧ вмѣсто ѫ –   165
Исторія подновленія формъ 1. sing. praes. и 3. plur.  praes  –  171
3. Мягкость согласныхъ –   186
4. Звукъ ѣ  –  189
5. Звукъ ъі  –  192
6. Неударяемыя гласныя  –  195
7. Зіяніе  –  199
8. Стяженіе гласныхъ  –  201
9. L epentheticum  –  203
10. Звукъ sѣло  –  206
11. Группа SK   – 212
МОРФОЛОГIЯ  –  213
1. Существительныя  –  213
2. Мѣстоименія –   216
3. Причастія –   217
4. Прилагательныя  –  219
5. Глаголъ  –  225
3. sing. pler.  –  225
1. plur.  –  226
Dualis   – 226
Preasens  –  227
Imperativus –   227
Imperfectum  –  228
Conditionalis  –  228
Образование аориста   – 229
I, II писец  –  229
III, IV писец  –  230
3. plur. aor. –   232
ПРИЛОЖЕНІЯ  –  233
I. Отрывокъ Онтоиха XIII вѣка изъ Собр. Авдрея Попова   – 235
II. Отрывокъ Онтоиха XIII вѣка изъ собранія Историческаго Музея   – 243
III. Отрывокъ Драгіина Евангелія XIII вѣка –   246
IV. Изъ Апостола XIII вѣка, принадлежащаго Историческому Музею –   251
Указатель  –  268
Къ таблицамъ  –  274
ЦИНКОГРАФИИ И ФОТОТИПИИ  –  285
Табл. I.  –  285
Табл. II.  –  286
Табл. III.  –  287
Табл. IV.  –  288
Табл. V. –   290
Табл. VI.  –  291
Цинк. VIII.  –  289


Предисловие

{I} Опираясь на добытые общіе выводы, изслѣдованіе можеть обратиться теперь къ различнымъ спеціальнымъ вопросамъ, еще ожидающимъ разрѣшенія. Задача составленія болгарской исторической грамматики и болгарскаго историческаго словаря не можетъ боліе считаться дѣломъ далекаго будущаго. Но спеціальныя подготовительный работы къ обоимъ этимъ трудамъ настоятельно необходимы въ двухъ направленіяхъ. Необходимо во первыхъ болѣе точное хронологическое и диалектическое распредѣленіе среднеболгарскихъ памятниковъ и во вторыхъ—ведущее къ этимъ цѣлямъ болѣе пристальное изученіе разнообразнаго и въ иныхъ отношеніяхъ все еще загадочнаго обозначенія среднеболгарскихъ звуковъ.
Дошедшая болгарская письменность до самаго конца ХIIІ вѣка лишена точныхъ датъ, и палеографическое изслѣдованіе неизбѣжно должно было исходить отъ общихъ теоретическихъ соображеній, затемняемыхъ къ томуже необычайнымъ разнообразіемъ болгарской графики. Опредѣленіе вѣка болгарской рукописи могло быть только приблизительнымъ. Для филологовъ, съ Срезневскимъ во главѣ, главнымъ опорнымъ пунктомъ уже являлась Болонская псалтырь, писанная «при царѣ Асѣнѣ болгарскомъ», т. е. содержащая приблизительную дату, какой другія древнѣйшія болгарскія рукописи лишены. Лучшіе историки Болгаріи, Дриновъ и Иречекъ, видѣли въ этомъ имени — Іоанна Асѣня II; но взглядъ ихъ быль установленъ позднѣе начала Филологическихъ изученій и не становился общимъ достояніемъ. Филологи, русскіе въ особенности, держась традиціи Срезневскаго, продолжали относить Болонскую псалтырь къ Асѣню I, т. е. почти на полъ вѣка ранѣе противъ историковъ. Взглядъ этотъ продолжаетъ держаться въ качествѣ молчаливо допущенной (и многими уже не сознаваемой) гипотезы, по инерціи руководя филологами и палеографами, не смотря на то, что примѣненіе этого взгляда къ изслѣдованію уже влекло къ такимъ противорѣчіямъ, отсутствіе которыхъ составляетъ необходимое условіе всякой научной гипотезы. Дать свободный ходъ противуположному взгляду и испытать его достоинство путемъ пересмотра палеографической классификаціи среднеболгарскихъ памятниковъ—было первой задачей, которую поставилъ себѣ пишущій эти строки. Полагаю, что важность этой задачи оправдываетъ размѣры отдѣла, посвящен наго въ этомъ трудѣ вопросамъ палеографіи.
Едва-ли нужно говорить, что съ новой хронологической классификаціей должно было идти объ руку болѣе точное территоріальное распредѣленіе среднеболгарскихъ памятниковъ. Пріемы письма, какъ и {III} пріемы всякой другой художественной в дѣловой техники, измѣнялись столькоже по территоріямъ, сколько и по вѣкамъ. Сосѣднія области, близко родственный между собою, могутъ весьма рѣзко различаться въ этомъ отношеніи; смѣна вкуса можетъ идти въ такихъ областяхъ различнымъ темпомъ, ибо мѣстная изобрѣтательность и склонность къ заимствованіянъ со стороны бывають различны; дѣленіе территоріи народа на замкнутые общественные союзы получаетъ при этомъ рѣшающее значеніе. Примѣромъ могутъ служить различія западнорусской и московской графики, а равно тотъ извѣстный фактъ, что во многихъ явленіяхъ графики Россія лѣтъ на сто отставала отъ южныхъ славянъ, пока эти послѣдніе стояли во главѣ развитія. Принципъ территоріальнной классификаціи памятниковъ долженъ быть обязательнымъ для палеографа, филолога и лингвиста. Онъ особенно необходимъ по отношенію къ письменности болгарской. Территорія болгарскаго народа разлагалась и складывалась въ общественные союзы, возвышавшіе различные культурные центры, — Прѣславъ и Солунь, Тырново и Охриду.
Территоріальное пріуроченье памятниковъ всего надежнѣе производится на основаніи данныхъ языка, если этотъ послѣдній образовала типичныя нарѣчія, хорошо различаемый изслѣдователями. До послѣдняго десятилѣтія мы не имѣли надежной діалектической классификаціи болгарскихъ памятниковъ.
Территорія болгарскаго языка не испытала радикальной смѣны одной діалектической системы другою системою; главнѣйшія діалектическія новообразованія X—ХІго вѣковъ сохранились такъ типично, что до сихъ поръ могуть служить основой для классификаціи; таковы фонетическія новообразованія въ области полугласныхъ. Но въ иныхъ отношеніяхъ старыя діалектическія границы существенно перемѣщались втеченіи жизни языка, а новыя діалектическія особенности возникали отчасти въ предѣлахъ старыхъ нарѣчій, отчасти безъ всякаго отношенія къ ихъ границамъ. Изъ этихъ болѣе позднихъ особенностей нѣкоторыя ранѣе проявляются въ одной части территоріи и позднѣе въ другой. Старые памятники открываютъ намъ утраченный діалектическія звенья и отчасти этапы діалектической эволюціи.
Первую попытку дѣленія болгарскихъ нарѣчій на основаніи ихъ истоpin предложилъ болгарскій филологъ Милетичъ; взглядъ Милетича былъ высказанъ въ болгарской научной литературѣ и пріобрѣлъ извѣстное признаніе только тогда, когда былъ усвоенъ и примѣненъ къ классификаціи {IV} старославянсквхъ памятниковъ Облакомъ. Болгарскіе филологи до сихъ поръ мало вникали въ изученіе своихъ старыхъ памятниковъ, а въ изслѣдованіи новоболгарскаго языка они часто исходили изъ апріорнаго допущенія, что старославянскій языкъ есть прямой предокъ новоболгарскаго. Такимъ образомъ для нихъ то самое являлось безспорнымъ основаніемъ ихъ дедуктивныхъ операцій, что для славистовъ русскихъ и западныхъ было лишь возможнымъ конечнымъ выводомъ индуктивнаго изслѣдованія. Извѣстно, что итогь этого послѣдняго звучитъ нѣсколько иначе: старославянскій языкъ не есть языкъ древнеболгарскій (въ смыслѣ родоначальника современныхъ болгарскихъ нарічій), а одно изъ нарѣчій этого языка, уже въ древности обладавшего поразительнымъ діалектическимъ разчлененіемъ.
Классификація Облака состояла только изъ одного дѣленія: Македонскіе памятники — примѣта ъ=о, восточноболгарскіе— примѣта ъ=ъ; она была неудовлетворительной въ двухъ отношеніяхъ: вопервыхъ она игнорировала современное сѣверозападное нарѣчіе, граничащее съ сербскими пределами, и нарѣчіе архаическое, территоріально для насъ теперь неопредѣлимое, но наличное въ памятникахъ XI вѣка. Оба нарѣчія, по отсутствію перехода ъ въ о, по классификаціи Облака не могли быть отличены отъ нарѣчія восточноболгарскаго, для котораго наряду съ признакомъ ъ=ъ необходимо было бы ввести второй признакъ ь=е. Вовторыхъ по классификаціи Облака нарѣчіе македонское не могло быть отличено отъ восточноболгарскаго Подунайскаго нарѣчія, ибо и это послѣднее имѣетъ признакъ ъ=о, хотя при отличныхъ фонетическихъ условіяхъ. При практическомъ примѣненіи классификація давала ошибочные результаты. Такъ напр, въ рецензіи на «Обзоръ» проф. Лаврова, Милетичъ (Сб. X. 49) отнесъ къ западнымъ краямъ одну восточно болгарскую рукопись XVIII вѣка, между тѣмъ какъ проф. Лавровъ, издавшій въ «Обзорѣ» часть этой рукописи, вполнѣ вѣрно опредѣлилъ ея восточное (Подунайское) происхожденіе.
Въ «Разсужденіи о языкѣ Саввиной книги» я предложилъ новую трехчленную классификацію старославянскихъ памятниковъ, а еще ранѣе, въ «Отчетѣ о присужденіи премій проф. Котляревскаго въ 1895 году», указалъ, въ какихъ именно случаяхъ переходъ ъ въ о долженъ служить примѣтой восточноболгарскаго разряда. Предложенная мною классификація представляла лишь основную схему общей діалектической классификаціи памятниковъ болгарскаго языка; эта схема можетъ быть безконечно усложняема {V} введеніемъ новыхъ подотдѣловъ; она допускаетъ также болѣе точную хронологическую и территоріальную формулировку основныхъ дѣленій. Съ тѣхъ поръ Милетичемъ при изслѣдованіи восточныхъ говоровъ (Das Ostbalgarische) была опредѣлена территорія стараго Подунайскаго нарѣчія (съ признакомъ ъ.= ъ при спеціальномъ фонетическомъ условіи). Средееболгарскія рукописи XIV вѣка уже заставляли подозрѣвать существованіе такого нарѣчія. Дальнѣйшее усложненіе классификаціи можетъ быть достигнуто только сопоставительнымъ, и болѣе напряженньшъ, изученіемъ памятниковъ древнеболгарскихъ, среднеболгарскихъ и живыхъ говоровъ. Чѣмъ лучше будутъ наши свѣдѣнія объ этихъ послѣднихъ, тѣмъ яснѣе будутъ становиться для насъ діалектическія детали, еще таящіяся въ памятникахъ старославянскихъ и подъ условной графикой среднеболгарской эпохи; чѣмъ лучше будутъ установлены діалектическія примѣты, открываемый изъ самихъ старыхъ памятниковъ, тѣмъ легче ихъ рефлексы будутъ находимы въ живыхъ говорахъ. При изслѣдованіи хронологическое и территоріальное изысканіе должны идти объ руку, ибо только тогда результаты будутъ точны Мы знаемъ напримѣръ, что діалектическіе варіанты сънъ и сонъ, дъщи и дщи установились еще въ X—XI вѣкѣ; приблизительно мы представляемъ себѣ и діалектическую границу обоихъ типовъ; но какъ для сънъ, такъ и для дъщи въ послѣдующіе вѣка граница могла измѣняться вслѣдствіе передвиженій населенія или перехода говоровъ изъ одной системы въ другую. Примѣта гнѫс, нѫжд, мѫд и гноус, ноужд, моуд быть можетъ еще болѣе древняя по своему первому возникновенію, но мы не знаемъ, состояла ли дальнѣйшая исторія типовъ нѫжд и ноужд только въ перемѣщеніи установившихся діалектическихъ границъ. Относительно придунайскаго о изъ ъ. мы знаемъ, что въ послѣдніе вѣка эта особенность исчезала подъ напоромъ пришлаго населенія; но исходной даты подунайскаго о изъ ъ мы не знаемъ: оно могло явиться одновременно съ е изъ ь и съ македонскимъ о изъ ъ, но это объясненіе не обязательно, и такимъ образомъ отсутствіе такого о въ говорѣ Остромирова Евангелія еще можетъ оказаться не территоріальной, а хронологической датой. Однимъ изъ результатовъ настоящаго труда являются между прочимъ новыя діалектическія даты, но ихъ территорія опредѣляется только для ХПІ вѣка, котораго главнымъ образомъ касается изслѣдованіе: на западѣ центральной Македоніи въ ХIII вѣкѣ намѣчается территорія, имѣвшая діалектическія признаки нѫжда (такъ и теперь), ър, ъл изъ ŗ ļ (теперь ър, ол), ъw изъ вь въ свьт-, {VI} цвьт-, звьн- (теперь у). Территорія иныхъ діалектическихъ примѣтъ была въ ХШ вѣкѣ шире того района, о которомъ сейчасъ говорилось; такъ съ запада къ востоку всему центральному поясу Македоніи (въ томъ числѣ и его западной окраннѣ) было свойственно полузакрытое ѣ (теперь е), полумягкое р изъ pj (теперь р твердое), jѧ, чѧ (теперь je въ срединѣ этого пояса и почти всюду че), субдіалектическое св изъ вьс ; въ томъжe поясѣ, постепенно слабѣя къ западу, въ XIII вѣкѣ удостовѣрено измѣненіе неударяемаго о въ направленіи къ оу, неударяемаго е — въ направленіи къ и. Сь сѣвера къ югу, въ широкомъ поясѣ, отдѣляющемъ Македонію отъ Западной Болгаріи, Родоповъ и Южной Тракіи, при полузакрытомъ ѣ діалектически уже существовало ца=цѣ и чѣ=ча. Кромѣ Родоповъ и прилегающихъ къ нимъ съ востока и юга территорій довольно повсемѣстно ы въ первой половинѣ XIII вѣка является въ видѣ ы1, въ концѣ вѣка мѣстами въ видѣ i*{Кромѣ Болонской псалтыри неоцѣненныя услуга для выясненія фонетическихъ процессовъ и діалектическихъ примѣтъ XIII вѣка оказываетъ Апостолъ Томича, изъ коего въ Приложеніяхъ даются обширные отрывки}.
Въ орѳографiи XIII вѣка перечисленный особенности открываются отчасти непосредственно, отчасти путемъ спеціальнаго анализа системы обозначенія звуковъ. Правописаніе памятниковъ складывается изъ господствующей системы данной эпохи и области, изъ вліяній оригинала, изъ личныхъ склонностей писца, особенностей его родного выговора и пр. Изслѣдователь обязанъ выяснить, на сколько то возможно, какіе факторы и въ какой мѣрѣ вліяли на писцовъ изучаемыхъ имъ рукописей; стараться установить, черпалъ ли памятникъ изъ одного оригинала или изъ нѣсколькихъ и каковы особенности оригинала. По отношенію къ рукописямъ среднеболгарскимъ наши представленія объ оригиналахъ обширнѣе, чѣмъ по отношение къ памятникамъ старославянской эпохи, ибо мы обладаемъ образцами рукописей XI и отчасти ХII вѣка, служившихъ оригиналами для ХІІІго. Памятникъ, писанный нисколькими писцами съ одного оригинала, даетъ болѣе полное понятіе объ этомъ послѣднемъ ; равнымъ образомъ такая рукопись даетъ болѣе ясное нредставленіе о графической школѣ и графической манерѣ своего времени, о личныхъ особенностяхъ писцовъ, объ ихъ говорѣ, если послѣдній тождественъ: во всѣхъ этихъ случаяхъ показанія отдѣльныхъ писцовъ дополняютъ и повѣряютъ другъ друга. Особенности языка, ясно выраженныя въ памятникѣ, могутъ восходить къ оригиналамъ или {VII} относиться къ эпохѣ самого памятника; иногда такая дилемма требуетъ спеціальнаго изслѣдованія. Тѣ особенности языка, который скрываются подъ условной орѳографiей, прежде всего должны быть опредѣлены въ своей сущности: изслѣдователь выбираетъ между возможными толкованіями, на которыя наводить самъ памятникъ, и одновременно старается возстановить звуки и формы изучаемой имъ эпохи путемъ сравненія дошедпшхъ живыхъ говоровъ. Если діалектическая принадлежность рукописи ясна, ея языкъ можетъ быть сравниваемъ непосредственно съ дошедшими говорами тогоже нарѣчія. Если нарѣчіе рукописи не можетъ быть даже приблизительно пріурочено къ той или другой территоріи, наиболѣе возможный объясненія ея графики, извлекаемыя изъ самого памятника, должны быть провѣряемы общей картиной языка той эпохи, каковая картина извлекается изъ сравненія живыхъ говоровъ языка*. Въ иныхъ случаяхъ отдѣльные живые говоры доставляють цѣнныя аналогіи.
*{Послѣдней необходимости не видитъ проф, Лескинъ (Arch., XXVII. 1), упрекая меня въ томъ, что я создаю говоръ Саввиной книги чутьли не мозаически,— изъ самыхъ различныхъ живыхъ говоровъ болгарскихъ. Но я привлекаю въ «Разсужденіи» болгарскіе говоры для сравненія въ двухъ главнымъ образомъ случаяхъ: вопервыхъ всѣ говоры— для возстановленія общеболгарскихъ явленій эпохи Саввиной книга, вовторыхъ отдѣльмые говоры въ качествѣ аналогіи. Пояснимъ это примѣрами. Разсматривая въ живыхъ болгарскихъ говорахъ слово вьсѣкъ, я прихожу къ выводу, что ни одинъ говоръ, ни одно нарѣчіе не представляетъ діалектическаго сохраненія полугласной ь, и что кромѣ того во многихъ говорахъ группа вс успѣла подвергнуться дальнѣйшимъ измѣненіямъ. Это позволяеть говорить объ очень старомъ выпаденіи полугласной въ группѣ вьс и придаетъ еще большую достовѣрность упорнымъ написаніямъ всео, всемоу etc. въ Савиной книгѣ; таково отношеніе между живыми говорами и графикой Саввиной во многихъ случаяхъ. Другой примѣръ: находя въ Саввиной книгѣ упорное написаніе всь πᾶς я прежде всего удостовѣряю, что форма измѣнена вліяніемъ грамматической аналогіи, такъ какъ въ данномъ случаѣ фонетическое выпаденіе звука ь въ группѣ вьс недопустимо; находя въ восточноболгарскихъ говорахъ форму се πᾶς  (могущую восходить только къ всь), я приводилъ ее въ качествѣ параллели, въ полной увѣренности, что критикъ, знакомый съ методами научной лингвистики, не упрекнетъ меня въ томъ, что я составляю говоръ Саввиной книги изъ восточноболгарскихъ элементовъ. Лескинъ предпочитаетъ объяснять систематическое всь Саввиной книги какъ сокращеніе написанія вьсь съ систематическимъ пропускомъ титла. Если такое объясненіе и не поражаеть въ журнальной статьѣ съ полемическимъ оттѣнкомъ, то серіозно освѣдомленный славянскій палеографъ едвали найдетъ его умѣстнымъ. Въ данномъ случаѣ вопросъ касался явленія грамматической аналогiи, но я думаю, что параллели изъ отдѣльныхъ болгарскихъ говоровъ Лескинъ найдетъ въ «Разсужденіи» и по отношенію къ фонетическимъ явленіямъ Саввиной книги. Въ такихъ случаяхъ я руководился вопервыхъ близостью подобныхъ параллелей и вовторыхъ тѣмъ общеизвѣстнымъ фактомъ, что діалектическія особенности, встрѣчаемыя порознь въ говорахъ a, b, c…., могугь встрѣтиться вмѣстѣ въ говорѣ t. Старый Московскій говоръ соединилъ органически особенности сѣверно и южновеликорусскаго нарѣчія, говоръ села Сухо — особенности македонского и восточноболгарского нарѣчія; а говоръ Кіевскихъ отрывковъ особенности древнеболгарскія съ западнославянскими. Нельзя во всѣхъ этихъ случаяхъ прибѣгать къ гипотезѣ Крижанича и вѣрить, что живые говоры возникали изъ искусственнаго) смѣшенія подъ рукою средневѣковыхъ алхимиковъ или дальновидныхъ національныхъ политиковъ. Я позволю себѣ еще на нѣскодько мгновеній остановить вниманіе читателя на этихъ статьяхъ Лескина (Arch. XXVII). Онѣ полны противорѣчій. Лескинъ говорить о своемъ намѣреніи приступить къ изслѣдованію родственныхъ связей старославянскаго и болгарскаго языка, но выражаеть опасеніе, что при теперешнемъ состояніи ананій это преждевременно. Между тѣмъ работы, уже сдѣланныя въ этомъ направленіи, Лескину повидимому извѣстны: онъ молчаливо принимаетъ многія категоріи изслѣдованія, уставовленныя послѣ Ягича, и съ этихъ точекъ зрѣнія пересмотръ наблюденiй Ягича надъ Zogr. и Mar. представляетъ у Лескина любопытныя страницы. Но Лескинъ тщательно избѣгаетъ ссылокъ на болѣе позднія работы, чтобы не признать себя побѣжденнымъ. Дѣло въ томъ, что принимая чужія категоріи изслѣдованія, Лескинъ не принимаетъ ихъ основаній: теперь онъ различаетъ формально категоріи полугласныхъ сильныхъ и слабыхъ, но признается, что не представляетъ себѣ разницы между полугласной ь въ дьне и въ дьнь. Лескинъ принимаетъ и особенно сильное вліяніе звуковъ р л н на предшествующую полугласную ъ, но продолжаетъ отрицать ея фонетическій переходъ въ ь. Лескинъ разсматриваетъ судьбу полугласныхъ послѣ шипящихъ, но не допускаешь исходящей отъ нихъ лабіализаціи, почемуто полагая, что необходимымъ условіемъ ея должна быть мягкость шипящихъ. Лескинъ формулируетъ графическую разницу между Zogr. и Mar. почти также, какъ она формулирована мною въ «Разсужденіи», и также пытается восходить отъ Евангельскихъ списковъ къ ихъ оригиналамъ. Но онъ сейчасъже дѣлаетъ этоть пріемъ безцѣльнымъ, внося отъ себя рискованное допущеніе, что Zogr. и Mar. восходятъ къ одному общему непосредственному оригиналу. Лескинъ говорить и думаетъ только о правописаніи, а не о выговорѣ: печально видѣть, что всѣ итоги его добросовѣстныхъ статистическихъ наблюденій надъ буквами остаются въ сферѣ буквъ. Послѣ безцѣльныхъ оговорокъ и полууступокъ новымъ взглядамъ, онъ возвращается къ крайностямъ робкаго скептицизма, которымъ отмѣчены его предыдущія работы по старославянскому языку; онъ обнаруживаетъ бѣдность живыхъ представлений о всемъ богатствѣ звуковыхъ возможностей, и нѣкоторую сбивчивость въ вопросахъ физіологіи звуковъ (напр. Arch. XXVII. 3, 845 въ разужденіи о здати — звѣзда — псати); въ концѣ концовъ Лескинъ признается, что въ различіяхъ старославянской графики онъ по прежнему видитъ почти только орѳографическія манеры писцовъ, не пытаясь и объяснить чудовищную причудливость принимаемаго имъ разнообразія манеръ}.

Москва, Августъ 1906 г.
Вячеславъ Щепкин.
Запись опубликована в рубрике Памятники с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий