Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской литературы XIV—XV вв. Л., 1987

Аннотация

Книга посвящена литературным произведениям, участвовавшим в культурной жизни Руси XIV—XV вв. В первой части идет речь о корпусе сочинений, надписываемых именем Дионисия Ареопагита и «Диоптре» Филиппа Пустынника, переведенных на славянский язык с греческого в XIV в., а во второй — о так так иначе связанных с ними русских сочинениях конца XIV— начала XV в., вероятным автором которых оказывается Епифаний Премудрый.

Скачать djvu: VK YaDisk 
7,4 Mb - 300 dpi - 295 с., ч/б текст, оглавление

Оглавление

Предисловие
Глава первая. Корпус сочинений, надписываемых именем Дионисия Ареопагита

1. Корпус как целое

2. Вечность в настоящем

3. «…и покоясь вечно и двигаясь…» (Влияние на иконографию Софии-Премудрости)

4. Эпиграфы-эпиграммы

5. Славянская рукописная традиция

Глава вторая. «Диоптра» Филиппа Пустынника

1. «Душезрительное зерцало»

2. Прошлое

А. Акт творения

Б. Грехопадение

3. Настоящее

4. Будущее

5. Вертикальные сдвиги времени

Глава третья. Непонятое место в «Слове о житьи и о преставлении великаго князя Дмитриа Ивановича, царя Рускаго»

1. Письмо

2. «Художство»

3. «Слово»

4. «По великому Дионисию»

5. Сравнения и цитаты

6. «И яко Павлу Варнава…»

7. «Непомнение злых»

8. Почему Пифагор молчал

9. «Дщери у пиавици»

10. Взаимоотношения корреспондентов и взаимосвязанные памятники

11. Стилистические параллели

12. Выполнение обещания

Глава четвертая. Поэтическое приложение к Духовной грамоте митрополита Киприана

1. Текст

2. Переделки

3. Заголовок?

4. Родственные связи

5. Толкования

6. Более вероятный автор

7. К вопросу о жанре

Послесловие

ПРИЛОЖЕНИЯ

I. 1. «О таинственном богословии»

2. Послание Титу-иерарху

II. 1. Первое «слово» «Диоптры»

2. Третье «слово» «Диоптры»

Список иллюстраций

Список сокращений

Указатель имен


ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы плохо знаем книги, которые читали писатели Древней Руси. Не по названиям, а по содержанию. И это ведет к непониманию самих оригинальных древнерусских произведений, да и к недооценке уровня культуры Древней Руси.

Яркий пример такой недооценки — выступление Фр, Томсона на IX съезде славистов в Киеве в 1983 г. Он говорил (даже решительнее, чем написал) {См.: Thomson Fr. Quotations of patristic and Byzantine works by arly Russian authors as an indication of the cultural level of Kievan Russia. — Sla-vica gandensia, Gent, 1983, No 10, p. 73.} об интеллектуальной слабости и мракобесном характере всей допетровской Руси, ибо древнерусские писатели в своих сочинениях обнаруживают недостаточную, на его взгляд, эрудицию.

Фр. Томсон избрал, как мне кажется, неподходящую для средневековой культуры мерку. Разве можно культуру оценивать так сторонне, без учета свойственной ей внутренней ориентации и ее собственных задач и проблем? Наднациональная средневековая книжная культура обращена ведь не к мудрецам мира сего, не к эрудитам-книжникам, да и призывает не к той культурности, уровень которой измеряет Фр. Томсон. У каждого народа в каждой из стран, куда эта культура распространялась, она вступала во взаимодействие с какой-то местной этнической. Эти культуры неизбежно боролись и неизбежно же обогащали друг друга. Субстратом церковно-монашеской книжности в Византии была древняя и очень интеллектуально изощренная эллинская и эллинистическая культура. Параметры этнической культуры племен, вошедших в состав Руси, понятно, были иными. Распространившаяся с Балкан на Русь книжная культура вступила здесь в ничто не повторяющее и неповторимое взаимодействие с местной устно-культурной средой. Говорить о мракобесии и интеллектуальном молчании участников этого сложного и плодотворного историко-культурного процесса значит просто их не понимать. Но это непонимание — в большой мере и наша вина и беда. Мы плохо представляем себе кругозор писателей и читателей Древней Руси.

Между тем существует мощный слой рукописной книжности, роднящий древнерусскую литературу с литературой всего христианского мира (если не вообще всего мира). Слой этот богат и разнообразен и не отделен никакой преградой от пласта оригинальных русских произведений. Во время, о котором в этой книге пойдет речь, в конце XIV—начале XV в., слой этот быстро увеличивался: за сто лет с середины одного века по середину другого, по оценке А. И. Соболевского, русская литература выросла в своем составе за счет переводов почти вдвое. {См.: Соболевский А. Я. Переводная литература Московской Руси XIV—XVI вв. СПб., 1903, с. 14.} Но столь же быстро в это время обогащалась и оригинальная русская литература, взаимодействуя с переводной.

Я выбрал для представления здесь читателям два непохожих друг на друга значительных и ярких памятника переводной литературы — корпус сочинений, надписываемых именем Дионисия Ареопагита, и «Диоптру» Филиппа Пустынника. О каждой из этих книг можно и стоит говорить гораздо больше, чем здесь написано. Знание Ареопагита многое проясняет в культуре разных стран и эпох, в том числе эпохи Предвозрождения и Возрождения. Читая Дионисия, можно убедиться, например, что известный взгляд Микеланджело на скульптуру как на искусство удаления излишнего материала почерпнут прямо у него, а противопоставление ей живописи как искусства прибавления, равно как и возведение их к одному и тому же разуму, внушено им же (ср. о методах «отъятия» и «прибавления» на с. 166—167 этой книги и следующие слова Микеланджело: «Я разумею под скульптурой то искусство, которое осуществляется в силу убавления; искусство же, которое осуществляется путем прибавления, подобно живописи. Словом, поскольку и то и другое, а именно живопись и скульптура, проистекает из одного и того же разума…»). {Микеланджело. Поэзия, письма, суждения современников. 2-е изд. М., 1983, с. 113.— Благодарю Л. Н. Лутковского, обратившего мое внимание на эту связь.} Но меня корпус сочинений Ареопагита и «Диоптра» Филиппа Пустынника интересуют сейчас в первую очередь как участники жизни русской культуры, обойденные вниманием русистов-медиевистов. Потому вторая половина книги посвящена их связям с явлениями русской культуры, прежде всего со «Словом о житьи и о преставлении» Дмитрия Донского и философско-поэтической медитацией в сообщении о смерти митрополита Киприана, его современника. Именно связями с оригинальными древнерусскими произведениями определяется состав Приложений. Там я печатаю части Ареопагитского корпуса и «Диоптры» в славянском переводе XIV в. с параллельным переводом на современный русский язык. Читатель не должен забывать, однако же, что это лишь небольшие части больших книг, а сами эти книги — частички великого множества. Но мы не будем специально стараться увидеть тогдашний мир как бы по отражению в капле воды. Я хотел бы лишь показать некоторые источники, из которых черпала, творя, Древняя Русь, и некоторые результаты влияний почерпнутого.
В основу книги положены исследования, проделанные мною постепенно, в течение ряда лет; в той или иной мере они переработаны и дополнены.

Запись опубликована в рубрике Древнеславянский с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий