Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII—XIX вв.: Учебник.— 3-е изд. М., 1982

Учебник представляет собой классический труд выдающегося лингвиста академика В. В. Виноградова. Последнее русское издание вышло в 1938 г. и стало библиографической редкостью. Оно было переведено на многие иностранные языки. В нем дан обстоятельный анализ лексико-грамматического строя русского литературного языка эпохи формирования русской нации, его стилистической системы, описана роль писателей, публицистов, общественных деятелей в развитии норм литературного языка. В конце книги даны научные комментарии и указатель имен и названий литературных произведений.

Скачать pdf: SkyDrive YaDisk
5 Mb - 529 c., ч/б текст, текстовый слой, оглавление
Скачать djvu: SkyDrive YaDisk
1,8 Mb - 600 dpi - 529 с., ч/б текст,  текстовый слой, оглавление

ОГЛАВЛЕНИЕ

О курсе истории русского литературного языка академика В. В. Виноградова (Н. И. Толстой) — стр. 3
I. Старина и новизна в русском литературном языке XVII к. Распад системы церковнославянского языка. Европеизация и национальная демократизация русского литературного языка — стр. 10
§ 1. Кризис системы церковнославянского языка в XVII в. — стр. 10
§ 2. Византийские («еллино-славянские») стили церковнолитературного
языка — стр. 13
§ 3. Унификация диалектов церковнокнижного языка, объединение
московской традиции его с киевской — стр. 23
§ 4. Литературный языка так называемой Юго-Западной Руси и его влияние на русский литературный язык — стр. 25
§ 5. Украинские стил церковнолитературного зыка на московской почве и их воздействие на русскую литературную речь высших
слоев общества — стр. 29
§ 6. Процесс распада и трансформация стилистической системы церковнославянского языка вследствие смешения его с светско-деловой речью, с просторечием и с чужеязычными элементами — стр. 34
§ 7. Влияние латинского языка — стр. 37
§ 8. Польское влияние в среде дворянской аристократии — стр. 39
§ 9. Следы средневекового фетишизма перед «священным писанием» в сфере церковнокнижной речи — стр. 40
§ 10. Национально-демократические стили литературного языка. Процесс приспособления церковнославянского языка к разговорному русскому языку — стр. 42
§ 11. Светско-деловая речь и городское просторечие — стр. 49
§ 12. Стили городского обиходного языка — стр. 53
§ 13. Отсутствие общенациональных фонетических (орфоэпических) орфографических норм литературного выражения — стр. 54
II. Смешение стилей в русском литературном языке до середины XVIII в.
Роль приказно-канделярского и профессионально-технического языков в этом процессе. Образование новых литературно-художественных стилей повествования и лирического выражения
— стр. 56
§ 1. Усиление западноевропейских влияний и новые источники их — стр. 56
§ 2. Значение переводов в процессе европеизации русского литературного языка — стр. 57
§ 3. Освоение западноевропейской терминологии (административной, общественно-политической, военно-морской, производственно-технической и научно-деловой) — стр. 59
§ 4. Развитие и преобразование профессиональных диалектов — стр. 63
§ 5. Европеизация общественно-бытовой, обиходной (письменной и разговорной) речи высших слоев общества — стр. 64
§ 6. Мода на иностранные слова — стр. 68
§ 7. Расширение состава и функций деловых стилей в связи с процессом смешения и перегруппировки стилей и усилением литературных прав живой русской устной речи — стр. 71
§ 8. Роль юго-западной литературно-языковой традиции в процессе смешения стилей русского литературного языка — стр. 73
§ 9. Зыбкость фонетической системы литературного языка в первой
половине XVIII в — стр. 74
§ 10. Широта и свобода грамматических (морфологических) колебаний в литературной речи начала XVIII в — стр. 75
§ 11. Стилистическая пестрота и неорганизованность в сфере синтаксиса — стр. 77
§ 12. Процессы стилистического смешения и скрещения в области
лексики и фразеологии литературного языка — стр. 80
§ 13. Языковая политика правительства и процесс модернизации
идеологического преобразования церковнокнижной речи — стр. 82
§ 14. Изменения в структуре церковнославянского языка — стр. 86
§ 15. Пережитки средневекового фетишизма в сфере церковнокнижной речи — стр. 89
§ 16. Реформа азбуки и ее значение для истории литературно-книжного языка — стр. 90
§ 17. Возникновение новых литературно-художественных стилей 91
§ 18. Процесс формирования светских литературных стилей национального русского языка — стр. 95
§ 19. Тенденции к реставрации церковнокнижной традиции во второй четверти XVIII в — стр. 99
III. Нормализация трех стилей на основе синтеза народного и церковнославянского языков. Распад этих стилей в связи с расширением национальных и западноевропейских элементов в литературном языке — стр. 102
§ 1. Проблема синтеза церковнославянской и русской языковых
стихий — стр. 102
§ 2. Исторические основы теории трех стилей — стр. 10З
§ 3. Три стиля литературного языка; различия в их лексико-фразеологической структуре и в сферах применения каждого из них. Работа Ломоносова над созданием русской научной терминологии — стр. 106
§ 4. Фонетические различия между стилями — стр. 112
§ 5. Принципы грамматической дифференциации стилей. Морфологические различия — стр. 118
§ 6. Синтаксис литературного языка — стр. 124
§ 7. Приемы и принципы риторического построения высокого слога 128
§ 8. Противоречия между теорией трех стилей и речевой практикой образованных слоев общества — стр. 133
§ 9. Столкновение церковнокнижной языковой традиции со стилистической культурой французского языка — стр. 137
§ 10. Обиходная речь русского общества и ее «олитературивание» (литературная нормализация) — стр. 141
§ 11. Деформация высокого и среднего стилей на основе живой русской бытовой речи и стилей французской литературы — стр. 143
§ 12. Внедрение просторечия в средний и высокий слог. Язык Державина — стр. 154
§ 13. Язык Радищева — стр. 159
IV. Процесс образования салонно-лнтературных стилей высшего общества
на основе смешения русского языка с французским
— стр. 164
§ 1. Упадок старокнижной языковой культуры в высших слоях русского общества — стр. 164
§ 2. Процесс приспособления русской литературной речи к выражению западноевропейских понятий — стр. 166
§ 3. Распространение галлицизмов в синтаксисе и семантике — стр. 170
§ 4. Роль дворянского салона в установлении норм «светских» стилей русского литературного языка второй половины XVIII в. — стр. 174
§ 5. Приемы и принципы смешения русского языка с французским — стр. 177
§ 6. Стилистические нормы салонно-литературной речи — стр. 191
§ 7. Значение Карамзина в истории русского литературного языка 197
§ 8. Грамматическая нормализация русского литературного языка в
начале XIX в — стр. 200
§ 9. Фонетическая система литературного языка в начале XIX в. — стр. 206
§ 10. Историческое значение «салонно-дворянских» стилей русского литературного языка — стр. 207
V. Стилистические противоречия в литературном языке первой трети
XIX в.
— стр. 208
§ 1. Идеологическая ограниченность литературных стилей конца
XVIII —начала XIX в — стр. 208
§ 2. Общественно-бытовые и политические причины живучести и церковнокнижных речевых традиций — стр. 210
§ 3. Борьба реакционных групп русского общества за церковнокнижную языковую культуру — стр. 215
§ 4. Общественно-идеологические основы защиты церковнославянского языка группами либеральной и революционной интеллигенции в первой трети XIX в. — стр. 219
§ 5. Попытки синтеза национально-бытовых, церковнокнижных и западноевропейских элементов в русском литературном языке начала XIX в. — стр. 222
§ 6. Состав и функции просторечия и простонародного языка в разговорно-обиходной речи разных слоев общества — стр. 223
§ 7. Литературная речь начала XIX в. и крестьянские говоры — стр. 227
§ 8. Социально-групповые стили просторечия — стр. 232
§ 9. Просторечие как основа литературной речи в басенном языке И. А. Крылова — стр. 238
§ 10. Дворянский литературный язык и профессиональные диалекты — стр. 246
§ 11. Влияние салонных стилей на литературную речь широких демократических кругов общества — стр. 248
VI. Язык Пушкина и его значение в истории русского литературного языка — стр. 250
§ 1. Проблема синтеза национально-языковой культуры в языке Пушкина — стр. 250
§ 2. Зависимость раннего пушкинского языка от стилей карамзинской
школы — стр. 252
§ 3. Освобождение пушкинского языка от фонетико-морфологических архаизмов церковнокнижной речи — стр. 253
§ 4. Культурное наследие церковнославянского языка в языке Пушкина — стр. 256
§ 5. Приемы и принципы пушкинского употребления церковнославянизмов — стр. 259
§ 6. «Европеизмы» в лексике фразеологии и семантике пушкинского языка и их национальное оправдание — стр. 263
§ 7. Остатки синтаксических галлицизмов в языке Пушкина. Их постепенное вымирание — стр. 269
§ 8. Своеобразие пушкинской позиции в сфере синтаксиса — стр. 271
§ 9. Ритм пушкинской прозы — стр. 274
§ 10. Логическая прозрачность сложных синтаксических форм в языке Пушкина — стр. 275
§ 11. Сближение и смешение книжного синтаксиса с синтаксисом живой устной речи в стихотворном языке Пушкина — стр. 276
§ 12. Путь Пушкина к демократической реформе русского литературного языка — стр. 281
§ 13. Расширение пределов и функций просторечия и «простонародного» языка в языке Пушкина — стр. 285
§ 14. Значение Пушкина в истории русского литературного языка — стр. 294
VII. Язык Лермонтова — стр. 295
§ 1. Язык Лермонтова и его отношение к пушкинскому языку — стр. 295
§ 2. Проблема синтеза романтической культуры художественного слова в раннем языке Лермонтова — стр. 299
§ 3. Проблема образования нового, «ораторского», стиля в языке Лермонтова — стр. 306
§ 4. Социально-диалектологический состав языка Лермонтова — стр. 310
§ 5. Язык Лермонтова и народная поэзия — стр. 314
§ 6. Рост реалистических тенденций в языке Лермонтова — стр. 316
§ 7. Язык лермонтовской прозы — стр. 320
§ 8. Значение Лермонтова в истории русского литературного языка — стр. 327
VIII. Борьба и взаимодействие разных литературных стилей в 30—40-е годы XIX в. Рост литературного значения разночинско-демократических стилей — стр. 329
§ 1. Различия в формах словесного выражения и нормах лингвистического вкуса между высшим обществом и разночинно-демократической нтеллигенции 30—40-х годов — стр. 329
§ 2. Основные тенденции демократической реформы русского литературного языка — стр. 334
§ 3. Борьба с остатками церковнославянской традиции, формы этой борьбы и ее общественно-идеологические основы — стр. 335
§ 4. Изменения в понимании церковнославянизмов — стр. 339
§ 5. Неустойчивость литературно-книжных стилей в языке разных демократических групп русского общества 30—40-х годов — стр. 341
§ 6. Новые формы литературной фразеологии — стр. 343
§ 7. Борьба с фразой во имя реалистического отражения жизни — стр. 347
§ 8. Литературный язык 30—50-х годов и крестьянские говоры — стр. 354
§ 9. Насыщение литературного языка элементами городского просторечия и профессионализмами — стр. 358
§ 10. Возрастающее значение чиновничьих диалектов — стр. 363
§ 11. Кризис стародворянской языковой культуры в 30—40-х годах — стр. 363
§ 12. Развитие научно-философской и журналько-публицистической речи. Значение Белинского в истории русского журнально-публицистического языка — стр. 365
§ 13. Колебания грамматической системы в 30—50 годах — стр. 371
§ 14. Изменения в фонетических нормах литературной речи — стр. 375
IX. Язык Гоголя и его значение в истории русской литературной речи XIX в. — стр. 378
§ 1. Положение гоголевского языка в литературно-языковой борьбе 30—50-х годов — стр. 378
§ 2. Диалектальный и стилистический состав гоголевского языка до второй половины 30-х годов — стр. 379
§ 3. Борьба Гоголя с антинациональными стилями русского литературного языка во имя национального реализма — стр. 391
§ 4. Разоблачение и обличив официальной риторики и стилистики — стр. 400
§ 5. Принцип смешения стилей литературно-книжного языка с разными диалектами устной речи как основа системы общенационального русского языка в понимании Гоголя — стр. 404.
§ 6. Широта захвата сословных, профессиональных и областных диалектов в языке Гоголя — стр. 407
§ 7. Структурные основы и стилистические нормы общенациональноного русского языка в концепции Гоголя. Идеализация цер- ковнославянского языка и «простонарондой» речи в публицистических работах Гоголя — стр. 411
§ 8. Влияние Гоголя на последующее развитие русского литературного языка — стр. 417
Расширение и углубление национально-демократических основ русского литературного языка. Процесс образования системы стилей русской научной и публицистической речи — стр. 419
§ 1. Рост влияния научной и газетно-публицистической прозы. Борьба книжной и устно-народной стихий в составе русского литературного языка — стр. 419
§ 2. Отслоения образов художественной литературы в общем литературно-книжном языке — стр. 421
§ 3. Господствующее положение публицистических стилей — стр. 423
§ 4. Обогащение литературной лексики — стр. 426
§ 5. Распространение иностранных слов и заимствованных терминов в литературном языке второй половины XIX в. Состав и функции заимствований — стр. 430
§ 6. Разновидности западнических традиций в русской языковой культуре — стр. 436
§ 7. Взаимодействие между газетно-публицистическими стилями и стилями официальной и канцелярской речи — стр. 446
§ 8. Усиление и распространение искусственно-книжных приемов изложения в русском литературном языке второй половины XIX в. — стр. 451
§ 9. Основные тенденции в употреблении и преобразовании церковнославянизмов — стр. 453
§ 10. Процесс стилистически неупорядоченного смешения книжных элементов с просторечными — стр. 456
§11. Общественно-групповые различия в разговорной речи русского общества. Городское просторечие и крестьянские говоры — стр. 457
§ 12. Стилистические нормы национальной демократизации литературного языка. «Толковый словарь» В. И. Даля — стр. 463
§ 13. Процесс наполнения литературной речи профессионализмами и арготизмами — стр. 468
§ 14. Изменения в грамматической системе — стр. 471
§15. Борьба между Петербургом и Москвой за нормы «общерусского» произношения — стр. 477
§ 16. Нормы литературного языка н просторечие демократических масс города — стр. 478
Послесловие (В. П. Вомперский) — стр. 483
Приложение Предисловие ко второму изданию (В. В. Виноградов) — стр. 512
Указатель — стр. 514
Список сокращений — стр. 524

О курсе истории русского литературного языка академика В. В. Виноградова

Книге академика Виктора Владимировича Виноградова «Очерки по истории русского литературного языка XVII—XIX вв.» почти полвека 1. Однако за этот длительный срок она не только не устарела, но, выдержав испытание временем и оказавшись в одном ряду с другими обобщающими трудами и университетскими учебниками по русскому литературному языку и его истории, получила печать классичности, ореол исключительности и всеобщее признание благодаря своей непреходящей актуальности и неувядающей полемичности.

Русская лингвистическая наука знает несколько таких книг и трудов, которые становились не только вехами ее прошлого, но и знаменем настоящего и неотъемлемым компонентом будущего — таковы «Рассуждение» А. X. Востокова, «Мысли» И. И. Срезневского, «Из записок» А. А. Потебни, «Лекции» А. И. Соболевского и Ф. Ф. Фортунатова, «Очерки» А. А. Шахматова, «Заметки», «Опыт» и «Программы» И. А. Бодуэна де Куртенэ, статьи Л. В. Щербы 2.

Имя В. В. Виноградова прежде всего ассоциируется с двумя фундаментальными трудами — «Русский язык» и «Очерки по истории русского литературного языка XVII—XIX вв.». У этих двух книг во многом общая судьба. И та и другая были предназначены в качестве учебника для высших учебных заведений, учебника для филологов, и та и другая при жизни В. В. Виноградова выдержали два издания3. Обе книги далеко превосходили рамки обычного учебника, представляя собой не только солидный итог всего того, что было сделано в области русской грамматики и истории русского литературного языка, но и определенную и вполне оригинальную систему фактов и знаний, четкую виноградовскую концепцию и яркую программу дальнейших исследований.

Но есть и немалое отличие в характере и научных задачах упомянутых книг.

1См.: Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка ХVII-ХІХ вв. М., 1934; 2-е изд. М.. 1938.

2 См.: Востоков А. X. Рассуждение о славянском языке, служащее введением к грамматике сего языка, составляемой по древнейшим онаго письменным памятникам.— Труды Общества любителей Российской словесности при Московском университете. М., 1820, т. 17, с. 5—61; Срезневский И. И. Мысли об истории русского языка.— Годичный торжественный акт в Имп. Санкт-петербургском университете. СПб, 1849 61 — 186; 5-е изд. М., 1959; Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. М,—Л., 1941, кн. 1—4; 2-е изд. М, 1958; 1968. 1977; Соболевский А. И. Лекции по истории русского языка. М., 1888; 4-е изд. М., 1907; Фортунатов Ф. Ф. Избр. труды. М., 1956—1957, т. 1—2; Шахматов А. А. Очерк древнейшего периода истории русского языка. Пг., 1915; его же. Очерки современного русского литературного языка. Л., 1925; 4-е изд. М., 1941; Щерба Л. В. Избранные работы по русскому языку. М., 1957; его же. Языковая систеыа и речевая деятельность. Л., 1974.

3 В 50-х и 60-х годах В. В. Виноградов неоднократно получал предложения о переиздании этих книг, но каждый раз отказывался, так как не мог согласиться на переиздание без учета новой научной литературы, дополнений и доработок.

– 3 –


Если книгой «Русский язык. Грамматическое учение о слове» (М., 1947)1 B.   В. Виноградов заключал более чем вековой этап в развитии русской грамматической мысли (от М. В. Ломоносова и Н. И. Греча до Ф. Ф. Фортунатова и М. Н. Петерсона), то в «Очерках» он намечал непроторенные пути в развитии науки о русском языке, создавал новую дисциплину — историю литературного языка, не имевшую дотоле прочных основ ни в фактологическом, ни в методологическом плане. В этой области знаний у В. В. Виноградова было немного предшественников. Древнерусский период старшей поры, разработка которого и в трудах Виктора Владимировича намечена лишь в общих чертах, рассматривался в XIX в. и в начале XX в. преимущественно историками древнерусской литературы, и то в кругу общей историко-литературной и текстологической проблематики (А. С. Орлов, М. Н. Сперанский, В. М. Истрин). Завершающий этап древнерусского периода — XVII век — был освещен, и опять-таки частично, в книге C.   К. Булича «Церковнославянские элементы в современном литературном и народном русском языке» (ч. I, СПб., 1893), где исследовался прежде всего язык Острожской библии (1581) и грамматики Мелетия Смотрицкого (1648). Что касается этапа, связанного со становлением и развитием русского литературного языка, то здесь кроме речи А. И. Соболевского о роли М. В. Ломоносова в истории русского языка, пространного раздела о церковнославянском языке в книге А. С. Будиловича «Общеславянский язык», статьи П И. Житецкого о малорусском влиянии на литературный язык XVIII в. и моногоафии о грамматике пушкинского языка Е. Ф. Будде2 трудно указать на работы, заслуживающие особого упоминания. Правда, Е. Ф. Будде принадлежит книга «Очерки истории современного русского литературного языка (XVII—XIX вв.)», которую И. В. Ягич в 1908 г. в Петербурге опубликовал в серии «Энциклопедия славянской филологии», но она не стала обобщающим, а тем более программным трудом, оставаясь, по меткому определению В. В. Виноградова, «случайной коллекцией разрозненных фонетических и морфологических (кое-где и лексических) фактов, начиная с середины XVIII в. и кончая началом XIX в.»

История других славянских литературных языков была в довоенный период изучена еще меньше, а для многих из них вообще не разрабатывалась. Из этого следует, что для появления в 30-х годах нашего века обобщающей книги по истории русского литературного языка не было еще обработанного материала, отсутствовали методологические основы дисциплины и определенные концепции курса. Поэтому В. В. Виноградову пришлось проделать огромную работу и по выявлению источников, и по историографии, и по формулировке основных задач методологического и конкретно-исторического порядки. Значительная часть этой огромной работы нашла свое отражение и дальнейшее развитие в многочисленных предвоенных и послевоенных книгах и статьях.

Почти одновременно с работой над «Очерками» В. В. Виноградов писал две большие монографии «Язык Пушкина» (М.—Л., 1935) и «Стиль Пушкина» (М., 1941). Это были самые трудные и вместе с тем творческие годы в жизни Виктора Владимировича, — в эти же годы писалась и книга «Русский язык». В сознании Виноградова-ученого, Виноградова-исследователя обособлялись, но не разъединялись и тем более не разрывались три основных раздела науки о русском литературном языке — анализ грамматического строя, изучение истории, рассмотрение его воплощения в творчестве писателей.

1   Первое издание этой книги вышло в двух книгах под заглавием «Современный русский язык». М., 1938, вып. 1, 2.

2  См.: Соболевский А. И. Ломоносов в истории русского языка. СПб., 1911; Будилович А. Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы. Варшава, 1892, т. 2. Зарождение общего языка на славянском Востоке; Житецкий П. К истории литературной русской речи в XVIII в— ИОРЯС. СПб., 1903, т. 8, кн. 2; Будде Е. Ф. Опыт грамматики языка А. С.Пушкина. СПб., 1901 — 1904 (Сб. ОРЯС, т. 81 и 77). Языку отдельных авторов были посвящены описательные работы И. Мандельштама (о языке Н. В. Гоголя), Е. Ф. Будде (о языке Н. В. Гоголя), В. Истомина (о языке Г. Ф. Державина, В. А. Жуковского, К. Н. Батюшкова, А. С. Пушкина).

– 4 –


В 1933 г. В. В. Виноградов писал: «Существуют в пределах национального языка три разных социально-языковых системы, претендующих на общее, надклассовое господство, хотя они находятся между собою в тесном соотношении и взаимодействии, внедряясь одна в другую: разговорный язык господствующего класса и интеллигенции с его социально-групповыми и стилистическими расслоениями, национальный письменный язык с его жанрами и стилистическими контекстами и язык литературы с его художественными делениями. Соотношение этих систем исторически меняется»1.

Позже, в 50-е и 60-е годы, изучение языка художественной литературы Виктор Владимирович выносил за границы лингвистики (и литературоведения), оговаривая для него право самостоятельной дисциплины, стоящей вне науки о языке и вне науки о литературе, но использующей данные этих наук. К такому выводу В. В. Виноградов стал склоняться потому, что, по его мнению, проблема индивидуального стиля писателя не может и не должна решаться в сфере языковедческих и обобщенных историко-культурных понятий, которыми оперирует историк литературного языка. Историк исследует общие, нормативные явления, а исследователь языка художественной литературы — индивидуальные черты автора или даже конкретного художественного произведения.

Тем не менее роль писателей, особенно в эпохи переломные и стабилизирующие, в пору выработки норм и системы стилей литературного языка оказывается очень значительной, можно сказать определяющей. Поэтому даже в поздних трудах Виктора Владимировича нелегко провести грань между Виноградовым — исследователем литературного языка и Виноградовым — исследователем языка писателя, языка художественной литературы.

Творческий гений Пушкина привлекал особое внимание Виктора Владимировича. В «Очерках» его роли в становлении норм нашего языка посвящена центральная, шестая, глава «Язык Пушкина и его значение в истории русского литературного языка» (с. 250). Эта роль кратко охарактеризована следующими словами: «Язык Пушкина, отразив прямо или косвенно всю историю русского литературного языка, начиная с XVII в. до 30-х годов XIX в., вместе с тем определил во многих направлениях пути последующего развития русской литературной речи и продолжает служить живым источником и непревзойденным образцом художественного слова для современного читателя». Но не только пушкинский язык стал предметом вдумчивого разбора Виктора Владимировича,— исследование языка Лермонтова и Гоголя, в том числе и языка отдельных их произведений, заняло седьмую и девятую главы «Очерков».

Таким образом, языку Пушкина, Лермонтова и Гоголя посвящена четвертая часть этой книги, в ней также не оставлен без внимания язык Державина и Радищева, Карамзина и Крылова, Белинского и Даля. В «Очерках» кратко говорится о языке Льва Толстого и о языке Достоевского, поскольку ко времени выхода второго издания «Очерков» у В. В. Виноградова уже была готова работа «О языке Толстого (50—60-с годы)» (Литературное наследство, т. 35—-36. М., 1939) и были изданы работы по стилю и архитектонике ряда произведений Достоевского («Двойник», «Бедные люди»).

Судя по ранним и послевоенным публикациям, Виктор Владимирович уже в 30-е годы обладал обильным систематизированным материалом по языку писателей допушкинской, пушкинской и послепушкинской поры2, который лишь частично и в широко обобщенном виде использован в «Очерках».

Ценность «Очерков», однако, заключается не только в анализе языка отдельных писателей и их произведений. Самым существенным, безусловно, является достаточно последовательное, и хронологически и методологически, построение истории русского литературного языка и анализ сложного процесса перехода от его древнерусского состояния к новому в XVIII и XIX вв. Древнерусское

1   Виноградов В. В. Язык Пушкина. Пушкин и история русского литературного языка. М.—Л., 1935, с. 11.

2  Самая полная (но не исчерпывающая) библиография работ В. В. Виноградова опубликована в кн.: Труды ученых филологического факультета Московского Университета по славянскому языкознанию. М., 1960, т. 1, с. 60—90; М., 1968, т. 2, с. 37-61.

– 5 –


состояние языка в XVII в. было непростым. Оно характеризовалось как книжно-разговорное двуязычие, при котором роль книжного языка выполнял древне-славянский (церковнославянский) на русской основе, а роль разговорного— русский язык, использовавшийся в бытовой речи. Последний в значительно нормированном виде был известен и в светских деловых и повествовательных стилях литературного языка. Древнеславянской (церковнославянский) язык, как показал Виктор Владимирович в своих «Очерках», не был единым: в XVII в. (а отчасти и в XVIII в), в Московской Руси помимо московского (великорусского) локального типа древнеславянского языка в отдельные сферы книжности проникал и язык юго-западного (украинско-белорусского) типа. Сложность ситуации усугублялась новым («третьим») «эллинским» (греческим) и юго-западным древнеславянским влиянием и одновременным, идущим с запада влиянием латинским и польским. Конкуренция норм ослаблялась в XVII в. и в начале XVIII в. некоторым их распределением по жанрам книжно-литературной и разговорной речи и по социально-сословным признакам носителей языка. Хотя в ту пору церковнославянский язык переживал кризис в своем развитии, наблюдалось некоторое расширение функций на сферу светской литературы, что и привело к изменению структуры древнеславянского языка и к приспособлению его к «национально-бытовому просторечию».

Следует отметить, что Виктор Владимирович не всегда и не во всех своих работах придерживался единого взгляда на соотношение древнеславянского (церковнославянского) языка с древнерусским языком, на функциональный охват и грамматико-лексическую сущность того и другого’. После IV Международного съезда славистов в Москве (1958), на котором В. В. Виноградовым был прочитан доклад, касающийся литературно-языковой ситуации в Древней Руси2, довольно широкое распространение в литературе, в том числе и учебной3, получила гипотеза о двух типах древнерусского литературного языка («книжно-славянского» и «народно-литературного»), от которой впоследствии Виктор Владимирович отказался, обратившись вновь к таким терминам и понятиям, как «церковнославянский литературный язык», «народнорусские и церковнославянские элементы», «русская письменно-деловая речь» и т. п. Иными словами, он вернулся вновь к концепции, изложенной в «Очерках» в 1934 и 1938 гг. и отчасти в более ранних работах.

В «Очерках» оригинально и разносторонне рассмотрены судьбы литературного языка в России в Петровскую эпоху и в течение всего XVIII в. Вместе с усилением влияния западноевропейских языков, с европеизацией общественной, бытовой и обиходной речи, связанной с модой на иностранные слова, с появлением новых терминологических пластов (административного, военно-морского, технического, научно-делового), пронизанных «европеизмами», происходило расширение состава и особенно функций делового стиля («деловых стилей»), вызванное обшей перегруппировкой стилей и усилением в литературе и деловой переписке русской разговорной струи. Продолжающееся юго-западное влияние на древне-славянгкую (церковнославянскую) книжность распространялось и на «светские» стили и сферы языка, внося еще большую пестроту в «систему» норм XVIII в. Для преднационального периода очень характерна конкуренция разных «проектных», временных норм, быстро меняющихся в своем отношении друг к другу, иногда даже в произведениях или в концепции одного и того же автора, конкуренция, ведущая одновременно к пестроте стилей и к формированию новых светских стилей русского литературного языка. Существенным изменениям в результате такого процесса подвергались позиции и структура «церковнокнижной» речи (проповеди, послания, церковно-учебная литература), при этом секуляризационной волне во второй четверти XVIII в. противопоставлялась тенденция к рес-

1   См.: Толстой Н. И. Взгляды В В. Виноградова на соотношение древнерусского и древнеславянгкого литературных языков.— Исследования по славянской филологии. М., 1974, с. 319—329.

2  См.: Виноградов В. В. Основные проблемы изучения, образования и развития древнерусского литературного языка. М., 1958. См. также в кн.: Виноградов В В, Избр. труды. История русского литературного языка. М., 1978

3  См.: Горшков А. И. История русского литературного языка. М., 1969.

– 6 –


таврации церковно-книжной традиции (см. второй период деятельности Тредиаковского).

Такова общая картина применительно к литерагурно-языковой ситуации первой половины XVIII в.

Путь развития русского литературного языка, путь становления его «национальной» формы можно назвать постепенным, эволюционным. Немалую роль в выборе такого пути сыграло ломоносовское стилистическое учение — теория трех стилей, хотя она во многом лишь кодифицировала язык и то ненадолго. Тем не менее проблема синтеза древнеславянской (церковнославянской) и русской языковой стихии стала центральной, главной проблемой для каждого, кто принимал участие в формировании русского национального литературного языка. Теория трех стилей как бы временно примиряла конкурирующие и противоборствующие стороны, отводя каждому языку, точнее «подъязыку», или «штилю», свою площадь, свою сферу применения («высокую», «среднюю» и «низкую»)2. Подобное трехстилевое упорядочение вело к соответствующему разграничению «штилей», к выработке фонетических, морфологических и иных грамматических и лексико-фразеологических различий. Особые риторические приемы вырабатывались для высокого слога. Все это, однако, противоречило речевой практике образованных слоев общества, хотя и приближало обиходную речь русского общества к уровню литературной.

Языковая ситуация второй половины XVIII в. серьезно осложнилась внедрением французского языка с его богатой стилистической культурой. Опыты ее синтеза с церковнославянской культурой были довольно настойчивыми, но проявлялась и противоположная тенденция — тенденция отрыва от «славянщины» и сближения русского общественно-бытового языка с французским. Так постепенно произошла модификация высокого и среднего стиля на основе русской бытовой речи и французской литературной стилистической системы. Введение в речевой обиход «высших слоев общества» третьего элемента — французского, равно как и перестройка жанровой системы русской литературы XVIII в., привело к распаду системы «трех стилей» и вытеснению ее из литературно-языковой практики. В этом процессе все большую роль играли «дворянский салон», бытовавший в нем «щегольской жаргон», сопровождавшийся распространением галлицизмов и общим приспособлением русской речи к категориям европейской культуры и цивилизации.

Таков, по В. В. Виноградову, в самых общих схематических чертах путь развития русского литературного языка в XVIII в. Дальнейшее развитие науки о русском литературном языке не опровергало эту виноградовскую схему, хотя и были иные, отличные построения, из которых особого внимания заслуживают концепции Г. О. Винокура и Б. В. Томашевского. Винокуровское исследование было дано сквозь призму литературного процесса, сложной, но достаточно четкой системы жанров XVIII в.3, а у Б. В. Томашевского особое внимание уделялось литературно-стилистическим направлениям и течениям («архаисты» и «новаторы» — «шишковисты» и «карамзинисты» и т. п.)4. Разные подходы надо считать вполне оправданными и закономерными, так как история литературного языка — дисциплина, смыкающаяся и с историей культуры, и с историей литературы, и с историей развития общества. Этот последний — социологический план был ярко и полно представлен в виноградовских «Очерках». Книга проникнута ясным пониманием социальной структуры русского общества, которое на

1 См.: Успенский Б. А. Тредиаковский и история русского литературного языка.— В кн.: Венок Тредиаковскому. Волгоград, 1976, с. 40—44.

2 Виноградов В. В. Проблемы стилистики русского языка в трудах М. В. Ломоносова.— В кн.: Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963, с. 211—234. См. также: Вомперский В. П. Стилистическое уче-ние М. В. Ломоносова и теория трех стилей. М., 1970.

3 См.: История русской литературы. М. — Л., 1941, т. 3. Введение, гл. 3, с. 51— 72; М.—Л., 1947, т. 4. Введение, глава 5, с. 100—119 и в кн.: Винокур Г. О. Избр. работы по русскому языку. М., 1959, с. 111 —161.

4ТомашевскийБ. В. Стилистика и стихосложение. Курс лекций. Л., 1959, с. 31-52.

– 7 –


протяжении всего XVIII в. и начала и середины XIX в. менялось и с изменением которого перестраивались вкусы, запросы и культурно-исторические задачи общества, развивающего русскую культуру, литературу и язык. В. В. Виноградов сознавал, что история литературного языка есть история не столько фонетических, морфологических, синтаксических и лексических форм, сколько его структуры, взаимного отношения составляющих его идиомов (книжного языка, его стилей, разговорного, делового языка, просторечия, «красноречия» и т. п.) и история социальных и культурных процессов общества, отраженных во всех разновидностях литературного языка. Виктор Владимирович четко определял коррелятивные отношения разных языковых идиомов в отдельные периоды истории русского литературного языка. Так, рисуя языковую ситуацию в авваку-мовскую пору, он писал: «необходимо помнить, что «просторечие» противопоставляется «красноречию», а не вообще церковнославянскому языку», а описывая положение в Петровскую эпоху и обращаясь к распоряжению Петра Великого Синоду об издании катехизиса (19—IV—1724), он пояснял: «тут «славянский высокий диалект» и просторечие, простой слог русского и гражданского языка, противопоставляются не только, как разные стили литературного языка, но и как социально дифференцированные и эстетически неравноценные типы словесного выражения». Число подобных примеров можно значительно умножить, но читатель сам их найдет в этой книге.

Существенна оценка В. В. Виноградовым деятельности Н. М. Карамзина, который, по его определению, «дал русскому литературному языку новое направление, по которому пошли такие замечательные русские писатели, как Батюшков, Жуковский, Вяземский. Баратынский. Даже язык Пушкина многим обязан был реформе Карамзина». Довольно решительный разрыв Н. М. Карамзина с архаической традицией церковнославянской письменности побудил его задолго до серба Вука Караджича выдвинуть лозунг «пиши, как говоришь» (точнее, «писать, как говорят и говорить, как пишут»), т. е. покончить с наследием теории трех стилей и с противопоставлением письменного и разговорного языка. Важно, однако. что в качестве разговорного Карамзин предлагал принять не язык «пастухов и землепашцев», как это делал Вук, а разговорный язык образованного общества. Этот факт и наложил особый типологический отпечаток на современный русский язык. К карамзинской реформе и языку Карамзина В. В. Виноградов вернулся к концу своей жизни в связи с проблемами стилистики.1 В последние творческие годы В. В. Виноградов обращался и к художественной речи Пушкина, и к теме «Пушкин и Гоголь», и к исследованию творчества Достоевского и атрибуции его текстов, используя помимо лингвистических и лингвостилистических приемов анализа приемы чисто литературоведческие и текстологические.

В связи с этим нельзя не отметить очень серьезного вклада Виктора Владимировича в отечественную науку о литературе. Без литературоведческих интересов и занятий В. В. Виноградова его «Очерки», вероятно, или вообще не появились бы на свет, или приняли бы иную направленность. Особое, можно сказать исключительное, значение в творчестве Виктора Владимировича имели работы начала 20-х годов, недавно собранные и переизданные в одном томе2. В этих работах, рассматривающих поэтику классической русской литературы (Гоголь, Достоевский, Ахматова), Виктор Владимирович выдвинул и применил метод «историко-филологическою анализа литературных форм» (термин В. В. Виноградова) Обращаясь к одному хронологическому срезу, к эпохе раннего реализма, Виктор Владимирович проанализировал литературную ситуацию 1830— 1840-х годов: борьбу школ, литературных течений, конкуренцию и взаимозависимость жанров и связанных с ними стилей. В связи с этим, как справедливо

1   См.: Виноградов В В. О стиле Карамзина и его развитии (исправления текста повестей — В кн.: Процессы формирования лексики русского литературного языка (от Кантемира до Карамзина). М.—Л., 1966, с. 237—238. Его же. Проблемы стилистики перевода в поэтике Карамзина. Русско-европейские литературные связи. М.—Л., 1966, с. 404—414.

2  См : Виноградов В. В. Избр. труды. Поэтика русской литературы. М., 1976.

– 8 –


заметил А. П. Чудаков, «перед Виноградовым неизбежно возник вопрос о выходе за пределы имманентного литературного ряда»1. Такой выход, по наблюдениям того же исследователя, современник и коллега В. В. Виноградова Б. М. Эйхенбаум находил в соотнесении литературной эволюции с культурой и историей, воплощенной в фактах «литературного быта» (эту теорию сейчас на новых началах развивает Ю. М. Лотман), Ю. Н. Тынянов видел внелитературный ряд во взаимосвязи между литературой и другими социальными областями; для Виноградова же, обращавшегося часто к тематике и программам литературных школ, все же наиболее релевантным внелитературным рядом был языковый ряд. Передадим эту мысль в формулировке автора комментария: «Главным внелитературным рядом, анализ связи которого с художественной словесностью Виноградов считал первоочередной задачей, был «соседний» речевой ряд — общенациональный           и литературный язык. Не установив соотношения с этой ближайшей и теснее всего связанной с литературой областью, он считал невозможным обращаться к следующим, дальним рядам (ср. его квалификацию изучения «литературного быта» как полетов «на мыслительных аэропланах в далекие от начатой деятельности сферы»). Они же просматриваются через «общий язык», ибо его жанры и стили сложно соотнесены со всей духовной культурой общества»2.

Так еще в 20-е годы нашего века в кругу молодых и талантливых литературоведов (Б. М. Эйхенбаум, Ю. Н. Тынянов, В. Б. Шкловский, В М. Жирмунский, Б. В. Томашевский и др.), занимавшихся изучением литературной формы и форм литературного творчества и литературного процесса, обсуждались, говоря современным языком, проблемы иерархии семиотических систем, соотношения моделирующих систем в широком литературно-лингво-социологическом плане с учетом идеологии, быта и культурно-языкового узуса эпохи. Это была пора, когда в нашей науке совершился не отход от филологии, как это казалось некоторым односторонним критикам, а постановка новых более глубинных и вместе с тем более глобальных задач перед всей нашей наукой о русском языке, литературе, фольклоре и культуре. В разработке этих общих проблем в ту пору Виктор Владимирович обратился к очень важному звену цепи — к истории литературного языка.

После выхода второго издания «Очерков» продолжались интенсивные занятия В. В. Виноградова историей русского литературного языка. Ставилась серьезная задача исследования древнерусской письменно-языковой истории до XVII в, (доклад на славистическом съезде 1958 г.), вновь обсуждались вопросы литературно-языкового процесса XVII—XIX вв. (1946 г.), намечались контуры подробной истории литературного языка XVIII в. и более раннего периода в связи с новыми работами а нашей стране изарубежом( 1969 г.), разрабатывалась развернутая программа дальнейших исследований3. Так почти полвека В. В. Виноградов изучал русскую письменную, литературную и художественную речь во всех ее аспектах — общенациональном и общенародном, локальном, социальном и художественно-индивидуальном, не упуская из вида ни одного уровня языка — лексического или синтаксического, морфологического или фонетического, ни одной его характерной особенности.

Вдумчивый читатель всегда может обнаружить связь между трудами ученого по грамматике, поэтике и текстологии и трудами по истории литературного языка, языка писателя и истории литературы, сравнить ранние труды В. В. Виноградова с его поздними исследованиями и тем самым понять и ощутить эволюцию взглядов В. В. Виноградова, ибо в них отразилась эпоха.

Н. И. Толстой


1 Чудаков А. П. Ранние работы В. В. Виноградова по поэтике русской литературы. — В кн.: Виноградов В. В. Избр. труды. Поэтика русской литературы. М., 1976.

2 Чудаков А. П. Ранние работы В. В. Виноградова по поэтике русской литературы. — В кн.: Виноградов В. В. Избр. труды. Поэтика русской литературы. М., 1976, с. 477.

3 См.: Виноградов В В. Избр. труды. История русского литературного языка. М., 1978.

– 9 –

Запись опубликована в рубрике Древнеславянский с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий