ШЕСТОДНЕВЫ

ШЕСТОДНЕВЫ — в христианской средневековой литературе произведения, комментирующие библейский рассказ о сотворении мира за шесть дней Ш, созданные знаменитыми церковными писателями на рубеже поздней античности и раннего средневековья, представляли собой плод приращения выработанных наукой того времени знаний о мире к вере в Творца Природу авторы Ш рассматривают как “училище боговедения”, учат видеть чудесное в обыкновенном — “великую мудрость, скрытую в вещах самых маловажных” (Василий Великий) В Ш. много всякого рода описаний и сведений из области естествознания, иногда баснословных и наивных, иногда очень точных и остроумных, а порой и весьма поэтичных Это и разные теории о форме Земли (причем сами авторы не сомневаются в ее шарообразности и считают языческой ложью учение о плоской или какой-либо иной форме Земли), и объяснение астрономических и атмосферных явлений, и описание устройства колосьев, виноградной лозы или лилии, и объяснение происхождения янтаря, и классификация пород рыб и пресмыкающихся и т. д. Хотя Ш и стараются объяснить природные явления и объекты с точки зрения современного им естествознания, это философско-богословские, экзегетические, а не естественнонаучные сочинения Авторы Ш. стараются удивление, которое неизбежно вызывает мир и каждое из его явлений, направить к библейскому рассказу о шести днях творения, обратить это удивление в хвалу “великому Чудотворцу и Художнику”, Творцу мира.
Первый из Ш. был создан епископом Кесарии Каппадокийской Василием Великим (329—379). Все остальные Ш. так или иначе от него зависят. Василий, широко образованный человек и блестящий стилист, учившийся риторике в Константинополе у Ливания, а философии в Афинах, написал свой Ш. в форме одиннадцати разговорно-свободных по форме бесед о творении мира вообще, о первоначальной неустроенной Земле, о тверди, о собрании вод, о произведениях Земли; о небесных светилах, о пресмыкающихся, о птицах, о животных и наконец — о человеке. Будучи через компиляции в основном знаком древнерусскому читателю, этот Ш. был полностью переведен на славянский язык лишь в 1665 г. Епифанием Славинецким.
Следующим по времени создания Ш., ставшим известным славянам, был Ш. Севериана, епископа Гавальского (последняя треть V в.). Ш. Севериана состоит из семи слов-бесед — по беседе на каждый день творения (в седьмой, соответствующей седьмому дню, речь идет о грехопадении) — и представляет собой переделку Ш. Василия Великого, уступая, однако, ему и по стилю, и по глубине мысли. Переведен этот Ш. был в Болгарии, отрывки из него встречаются в сборниках сер. XIV в., древнейшие же полные списки, русские по происхождению, относятся к XV в.
Несколько особняком от Ш. Василия Великого и Севериана Гавальского стоит Ш. византийского автора VII в. Георгия Писидийского, написанный по-гречески в стихах. Переведен “на русский язык” его Ш. был в 1385 г. неким Дмитрием Зографом, что следует из приписки к переводу, где указано имя переводчика, дата работы и то, что он перевел именно на “русский язык”, хотя перевод его не отличается от переводов, сделанных в то время на Балканах. В переводе поэма Георгия Писида получила заглавие “Похвала к Богу о сотворении всеа твари”. По своему основному пафосу произведение действительно является хвалой Творцу со стороны восхищенного автора. От неутолимого желания “уведати” Бога автор начинает “щипати словом винограда мудрых твоих създаний”. Он восхищенно и поэтично говорит о мире: о небе, бесконечном и постоянном в своем движении, о земле, каковая представляется ему чем-то вроде точки, окруженной бездной, об ангелах, которые, как и небо, “стоаще, летають и, утвержени (остановившись, застыв) текуть”, о воздухе, “восхитить” который не сможет ни богатый, ни сильный, о солнце, этом “воспитательном огне”, о “малой лунной свеще”, сияющей “от огнезарного света солнечнаго”, о четырех стихиях, о четырех временах года и т. д. Георгий Писида говорит также о человеческом естестве и бытии, о растениях, зверях и птицах. В качестве источников для своего произведения Георгий Писида использовал Священное писание, труды отцов церкви и знаменитых богословов — Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Григория Назианзина, Иоанна Златоуста и др., а также античных языческих писателей: Аристотеля, Плутарха, Овидия, Платона, Анакреонта, Плиния... Переведена “Похвала к Богу” ритмизованной прозой. Старшие русские списки датируются XV в. В XVI в. этот Ш. был включен в Великие Минеи Четьи.
Самым значительным из известных в южнославянских странах и на Руси был Ш. Иоанна Экзарха Болгарского (2-я пол. IX в.—первая треть Х в.) —одно из ранних произведений славянской литературы. Этот Ш. состоит из пролога и шести “слов”, представляя собой перевод-компиляцию Ш. Василия Великого, Севериана Гавальского, различных сочинений Григория Богослова, Григория Нисского, Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, Феодорита Кирского, а также Аристотеля, Парменида, Демокрита, Диогена, Фалеса, Платона и др. языческих философов. В Прологе автор говорит о своей работе, что он не сам сочинил эти шесть “слов”, а заимствовал по смыслу или буквально у разных писателей, главным образом “от Ексамера (Шестоднева.—Г. П.) святого Василия”; что ему приходилось когда-либо читать, то он и соединил, а недостающее дополнил своими словами: словно, говорит он, бревенчатый дом с мраморным полом, построенный из чужого материала, он покрыл единственно имевшейся в его распоряжении соломой. В этом прологе и в предисловии к шестому “слову”, тоже написанном самим компилятором, прекрасно выражен основной пафос этого и вообще всех Ш.— изумление природой и устройством человеческого организма; здесь содержится также описание княжеского двора, в котором видят двор болгарского царя Симеона. Предполагают, что вместе с ним Иоанн Экзарх учился в Византии, этому царю, большому любителю литературы и покровителю просвещения, Иоанн и посвятил свой Ш. Для славян Ш. Иоанна Экзарха Болгарского долгое время являлся едва ли не главным источником сведений, своего рода энциклопедией по естествознанию. Древнейший сохранившийся список — сербский (1263), старшие русские списки относятся к XV в. Но влияние Ш. Иоанна на русскую литературу усматривают уже с XI в. К нему, в частности, возводят некоторые мотивы в “Поучении” Владимира Мономаха: восхищение мирозданием, мысли, что каждый должен быть доволен своим уделом и что леность — мать всякому злу. Возможно влияние Ш. на художественный метод описания Русской земли в “Слове о погибели Русской земли”. В XVII в. Ш. Иоанна Экзарха использовал в своих сочинениях почитавший его Аввакум. В русской письменности встречаются и другие, менее значительные компилятивные Ш., зависящие от названных, надписываемые разными именами и анонимные. Ш. отразились также в палеях.
Изд.: Шестоднев, составленный Иоанном Экзархом Болгарским // ЧОИДР. — М., 1879.— Кн. 3; “Шестоднев” Георгия Пизида в славянском переводе 1385 г. / Сообщ. И. А. Шляпкина.— СПб., 1882 (ПДПИ. № 32); Соболевский А. И. “Шестоднев” Кирилла Философа // ИОРЯС.— 1901.— Т. 6, вып. 2.— С. 177— 202; Из “Шестоднева” Иоанна Экзарха Болгарского / Подг. текста, перевод и комм. Г. М. Прохорова // ПЛДР: XII век — М., 1980.— С. 184—195, 652—653.
Лит.: Калайдович. К. Иоанн Экзарх Болгарский.— М., 1824; Лихачев Д. С. 1) “Шестоднев” Иоанна Экзарха и “Поучение” Владимира Мономаха // Лихачев Д. С. Исследования по древнерусской литературе.— Л., 1986 — С. 137—139; 2) “Слово о погибели Русской земли” и “Шестоднев” Иоанна Экзарха Болгарского // Там же.— С. 226—229; Сарафанова-Демкова Н. С. Иоанн Экзарх Болгарский в сочинениях Аввакума // ТОДРЛ. — 1963.— Т. 19.— С. 367—372; Баранкова Г.С. К текстологическому и лингвистическому изучению “Шестоднева” Иоанна Экзарха Болгарского // Восточнославянские языки: Источники для их изучения — М., 1973. — С. 172—215; Прохоров Г. М. Шестодневы // Словарь книжников.— Вып. 1.— С. 478—483.
Литература Древней Руси: Биобиблиографический словарь / Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.