Наместнику Оптиной Пустыни
Архимандриту Венедикту

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Разделяю с Вами и с братией обители пасхальную радость!

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трёх насельников Оптиной Пустыни. Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего. Душой с Вами и с братией.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II
Телеграмма от 18 апреля 1993 г.

Во вторник пасхальной седмицы 1993 года на новом братском кладбище в Оптиной Пустыни встали одновременно три креста. Кровь же погребённых под ними монахов пролилась на могилы великих для России, для всего мира старцев. Временная звонница, на которой закланы двое — творцы пасхального благовеста, — была поставлена спешно к Пасхе девяносто первого года на пустыре старого монастырского кладбища. Убийца, а он был человекоубийца от начала (Ин. 8, 44), рукой своей действительной жертвы (убитые монахи — не жертва его) выгравировал на страшном ритуальном мече своё прозвище и число.

Стала ли Оптина в каком-либо смысле голгофой нынешнего русского монашества? В том, что жертвы были по видимости случайны, но при этом — лучшими из лучших и в момент кончины находились под покровом своих послушаний, что такие вообще могли сегодня быть — конечно, да. Сама троичность жертвы и иные обстоятельства, такие, как оставшееся на аналое в келье убиенного иеромонаха Василия заложенным на четвёртой главе Второе послание к Тимофею святого апостола Павла: ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало; подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь..., заставляют что-то предполагать, но не говорить — рано и не нам.

Очевиднее смысл происшедшего как продолжения общерусской голгофы, раскрытия её новой ипостаси: в монастыре, бывшем при старцах духовной вершиною вселенского Православия и тем составившем славу России, явный поклонник сатаны убивает на Святую Пасху троих монахов. И вместо хотя бы ощущения национальной трагедии — будничное безразличие большинства тех, кто эту нацию составляет. А вместо незамедлительных соболезнующих посланий руководителей России (в день похорон в Оптине была зачитана телеграмма только от Святейшего) — публикация омерзительно гадливых версий Арнольда Пушкаря в "Известиях" и Александра Клишнина в "Московском комсомольце" (одно название — "Молчание ягнят"!). И снова пугающее безразличие.

Сатанинская цель ритуального убийства — вызывание мистического парализующего ужаса. Подлинная, божественная, цель — таинственная жатва.

Сорокадневные поминки по убиенным братиям пришлись на Вознесение Господне, и это раскалывало оцепенение, скорлупу ужаса и косность обыденного: в этом нашем земном времени на такой же сороковой день после страшной смерти вознесся прободенный копием на Кресте Господь. От голгофского ужаса смертного это вечное событие вечно отделено Воскресением и завершено рождением Святым Духом Церкви, которую до скончания веков не одолеют врата ада.

Андрей Леднёв

Позже в светской печати появлялись статьи с серьезным анализом происшедшего, например, в "Советской России" от 3 июня 1993 г. (Иеромонах Тихон. Невидимая брань. Взгляд на трагедию Оптиной Пустыни) или в "Русском вестнике" №4-5 за 1995 г. (О технологии укрытия преступления, которое видели все).