2. Божественный план

Сотворение во времени — то есть возможность подлинного начала тварного бытия — являет собой главную пропасть, отделяющую греческую мысль от библейского Откровения. Но идея вечного плана, который Бог осуществил, когда сотворил мир во времени, не совсем расходится с концепциями, которые можно найти в литературе еврейской "мудрости", а если говорить более конкретно, то аналогии идее плана можно усмотреть в богословии Логоса в духе Евангелия от Иоанна, и эта идея отвечает хотя бы некоторым вопросам, заботившим греческую философскую мысль.

На протяжении всей своей истории византийское богословие, и "греческое", и библейское, боролось за возможность включения в непротиворечивый христианский взгляд на творение теории божественных "идей" о мире. Платонический kosmos noētos69 пришлось отбросить поскольку этот "духовный мир" являл собой вечную реальность вне Бога, и безличную, и "субстанциональную" (имеющую сущность), и мог бы ограничить абсолютную свободу творящего акта, исключить творение ex nihilo70, к тому же такие представления принижали субстанциональную реальность зримого творения, полагая видимый мир лишь тенью вечных реальностей. Отвержение такой идеологии произошло неявным образом в 553 г., когда осудили Оригена, и явно — в 1081 г. в синодальных решениях против Иоанна Итала. Тем временем патристическая и византийская мысль развивались, постоянно реагируя на учение Оригена. Григорий Богослов, к примеру, говорит об "образах мира сего" как мыслях Божиих (10). Эти "мысли" не ограничивают свободу личного Бога, поскольку остаются отличными от Его природы. Лишь когда Он творит во времени, они становятся "действительностью". Мысли эти суть еще и выражения Божественной воли (12), а не Божественной природы; они суть "совершенные, вечные мысли вечного Бога" (13). Поскольку ничто не может быть сотворено "в Боге", мысли, или идеи о мире, это есть нетварные выражения Божественной жизни, являющие собой беспредельные возможности Божественной свободы. Бог творит мир, не "из них", но из ничего. Начало мира есть начало некоторой всецело новой реальности, возникшей через Акт творения, который исходит от Бога и сообразуется с Его вечным замыслом.

69 Космос умный; духовный (умопостигаемый) мир (греч.).

70 Из ничего (лат.). См.: 2 Макк 7:28.

Существование в Боге вечной, нетварной "потенциальности", которая не есть Сущность Божия, как не есть она и сущность мира или сущность как таковая ("для себя"), но которая подразумевает определенную непредвиденность по отношению к творению, предполагает антиномическую концепцию Бога, которая обретет различные формы вьтражения в византийском богословии. Чтобы описать это положение, Георгий Флоренский говорит, что "нам должно различать между, так сказать, двумя модусами вечности: это — существенная вечность, в которой живет только Троица, и непредсказуемая вечность свободных деяний Божественной Благодати" (14). В самом деле, тут византийское богословие постигло прямой смысл разницы между безличным философским представлением о Боге как Абсолюте и библейским пониманием Бога личного, трансцендентного и свободного.

Чтобы выразить связь между Творцом и его созданиями, великий Максим Исповедник воспользовался старинной концепцией Логоса, понимавшей Божественное Слово средоточием и живым единством логоса творения. Терминология уже существовала у Филона и Оригена. Но тогда как для Оригена logoi73 как logoi существуют лишь в сущностном тождестве с единым Логосом, то для Максима их реальное и "логичное" бытие выражается также в их разнообразии. Огромная разница между Оригеном и Максимом в том, что Максим отвергает воззрение Оригена на видимое творение, которое, по мнению последнего, разнообразно лишь по причине Грехопадения. "Благость" творения, по Максиму, обретается в самом творении, а не только в единении его с Божественной Сущностью. Но творение не может быть воистину "хорошим", если его не видоизменяет logoi, которое пресуществует как мысли и акты воли Божией, не укореняет в Нем и не сохраняет общения с единым «сверхсущностным» Божественным Логосом (15). Творения, следовательно, не существуют только "как logoi" или только вследствие того, что Бог вечно "знал их"; они существуют "собою с того самого момента, когда Бог привел в действие Свое предведение. В Его мысли создания существуют вечно только потенциально, тогда как их действительное существование проявляется во времени.

71 В оригинале: контингентность, контингентная (вечность), от лат. contingo — достигаю, схватываю.

72То же

73Логосы (греч.).

Это временное, действительное существование сотворенных существ является не автономным, но сосредоточено в едином Логосе и в общении с Ним. Стало быть, в определенном смысле "один Логос есть множество logoi, и многие суть Одно": "Единый есть множество согласно творящему и объединяющему исхождению Одного во многих но многие суть Одно согласно Промыслу, Который приводит многих к обращению к Одному как их Всемогущему Началу" (16). Парадоксально получается: твари суть одно в одном Логосе, Который, однако, "сверхсущностен" и превыше участия (17). "Итак, logoi для Максима не тождественны ни Сущности Божией, ни бытию вещей в сотворенном мире. Фактически, апофатическая тенденция у Максима сочетается с антипантеистической тенденцией... Это стало возможным прежде всего благодаря пониманию logoi как решений воли Божией" (18). Оставаясь верным Афанасиевому различению между природой и волей, Максим успешно строит подлинно христианскую онтологию творения, которая на протяжении всей истории византийской мысли останется своего рода эталоном и по сути неоспоримо авторитетной системой (19). Эта онтология предполагает различение в Боге между "природой" (или "сущностью") и "энергией", то самое различение, которое впоследствии назовут "паламизмом". И к тому же она предполагает личное и динамичное понимание Божие так же, как и динамичную, или "энергетическую", концепцию сотворенной природы.