Поступление в скит

Первые послушания

Монастырь Введенская Оптина Пустынь находится в трех верстах от города Козельска Калужской области. В те времена он не был прославлен особо чтимыми чудотворными иконами или святыми мощами угодников Божиих, но славился своими старцами и Иоанно-Предтеченским Скитом.

Введенская Оптина Пустынь
Оптина Пустынь. Дорога к монастырю

Старчество — особый путь духовного руководства и бытия. Известно оно еще с древних египетских монастырей. Люди, которые стремились к высокому духовному подвигу, полностью отрекались от мира и уходили в скиты, где вели строгую подвижническую жизнь в уединении, безмолвии, молитве. В своем подвиге, достигнув высокого духовного совершенства, становились проводниками воли Божией, наставниками и руководителями людей в духовной жизни.

Всякий поступающий под руководство старца отказывается от своей воли, желаний, полностью полагаясь на волю своего духовного руководителя. Он доверялся ему во всем, был всегда искренен перед ним, исповедуя не только дела, слова, но и помышления. Предавшие себя всецело старцу испытывают особое чувство радости и свободы о Господе.

В XIX веке в России, при общем упадке веры и церковной жизни, когда люди стали руководствоваться лишь своей волей и разумом, подвиг старчества был почти забыт. Традиции старчества хранили немногие обители. Оптина Пустынь была в их числе.

Оптинские старцы, по примеру древних подвижников, жили в Скиту, который стоял в некотором отдалении от монастыря и отличался особо строгим уставом жизни. Они несли свой подвиг, окормляя не только братию монастыря, но и мирян. И люди со всей России шли к старцам, надеясь получить совет и благодатную помощь.

Впервые пришел Николай в Оптину весной. Вокруг монастыря — красота несказанная. Луга — в первых цветах, и среди них течет серебристая Жиздра. За рекой виднеются белые монастырские стены и башни. А вокруг — сады и огромный мачтовый сосновый бор. Много лет спустя старец Нектарий так вспоминал о своем первом впечатлении от Оптиной: "Какая красота здесь! Солнышко с самой зари, и какие цветы, словно в раю".

Как пришел в Оптину, сразу отправился в Скит. Дорога от монастыря шла среди вековых сосен. Со скитских врат на него строго смотрели лики древних подвижников благочестия. Скит представлял собой просторный сад с приютившимися возле ограды белыми домиками келий, а в центре — Иоанно-Предтеченский храм, вокруг — цветы. Обычай разводить цветы в Скиту завел еще старец Макарий, утешая братию их красотой. Направо и налево от входа — два почти одинаковых домика, у каждого по два крыльца, с внутренней и внешней стороны Скита. В одном из них жил известный уже в ту пору старец Амвросий.

Оптина Пустынь. Колокольня и св. ворота Предтечева Скита
Святые врата Скита с "хибаркой" старцев.

Как найти Илариона и кто он такой, Николай не знал. Спросил одного скитского монаха, а тот улыбнулся, ответил: "Покажу тебе Илариона, только уж не знаю, тот ли это, кто тебе нужен". Привел юношу к скитоначальнику иеросхимонаху Илариону. Николай рассказал ему о матушке Феоктисте, просил решения своей судьбы. А отец Иларион и говорит: "Сам я ничего тебе сказать не могу, а пойди ты к батюшке Амвросию, что он скажет, то и делай".

Уже старцем, вспоминая об отце Ила-рионе, батюшка Нектарий говорил: "Я ему всем обязан. Он меня принял в Скит пятьдесят лет назад, когда я пришел, не имея, где главу приклонить. Круглый сирота, совсем нищий, а братия тогда вся была — много образованных. И вот был самым что ни есть последним. — И Батюшка показывал рукой от пола аршина полтора, чтобы сделать наглядным свое положение. — А старец Иларион тогда уже проходил и знал путь земной и путь небесный. Путь земной — это просто, а путь небесный..." — и отец Нектарий не договаривал.

В то время народа к старцу Амвросию шло столько, что дожидаться приема приходилось неделями. Но Николая Старец принял сразу и говорил с ним два часа. О чем была беседа, отец Нектарий никому не открывал, но после нее остался в Скиту и домой уже никогда не возвращался.

Так внезапно изменилась жизнь Николая Тихонова. Промышлением Божиим он обрел свое истинное назначение. Ибо во власти Господа, а не во власти идущего, давать направление стопам своим. (Иер. 10, 23)

В одной из оптинских тетрадей в этот день была сделана запись: "1873 года, апреля 27-го поступил в Скит послушник Николай Васильев Тихонов двадцати годов от роду из мещан города ЕльцаОрловской губернии"*.

* Эта тетрадь велась по благословению преподобного Амвросия. На первой странице его рукой была сделана надпись: "Брату Константину благословляется записывать замечательные случаи Оптиной Пустыни и Предтечева Скита. 20 Сентяб. 1862 года. Многогр. I. Амвросий".

Поселившись в Скиту Оптиной Пустыни, он стал духовным сыном отца Анатолия (Зерцалова), впоследствии скито-начальника, а на совет ходил к отцу Амвросию. Старец Нектарий вспоминал: "Через год после поступления в Скит батюшка отец Амвросий благословил меня обращаться как к духовному отцу к начальнику Скита иеромонаху Анатолию, что и продолжалось до самой кончины последнего в 1894 году". Спустя годы старец Нектарий говорил о своем духовном отце: "Я к нему двадцать лет относился и был самым последним сыном и учеником, о чем и сейчас плачу. К старцу же Амвросию я обращался в редких и исключительных случаях. При всем этом я питал к нему великую любовь и веру. Бывало, придешь к нему и он после нескольких слов моих обнаружит всю мою сердечную глубину, разрешит все недоумения, умиротворит и утешит. По-печительность и любовь ко мне, недостойному, со стороны старцев нередко изумляли меня, ибо я сознавал, что их недостоин. На вопрос мой об этом духовный отец мой, иеромонах Анатолий, отвечал, что причиной сему — моя вера и любовь к старцу, и что если он относится к другим не с такой любовью, как ко мне, то это происходит от недостатка в них веры и любви, как человек относится к старцу, так точно и старец относится к нему".

В годы первых послушаний юноша не раз ощущал проявление любви старца и его благодатной помощи. Так, года через два по поступлении Николая в Скит вышло распоряжение властей о высылке из обители всех послушников, подлежащих военному призыву. "И мне, — рассказывал отец Нектарий, — вместе с другими объявили о высылке из Скита. Но, к счастью моему, по святым молитвам Старца (Амвросия), опасность эта миновала". Пришел он к Батюшке благодарить за молитвенную помощь, а тот отвечает: "Если будешь жить по-монашески, то и на будущее время никто тебя не потревожит". Так и случилось.

Старец Нектарий всегда очень высоко ставил старческое руководство. И в юные годы, и сам будучи старцем, всегда хранил апостольский завет: Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны: ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтоб они делали сие с радостию, а не воздыхая: ибо это для вас неполезно. (Евр. 13,17) И, наставляя духовных чад своих, говорил, что старец и его действия не подлежат суду учеников. Его указания должны приниматься без всяких рассуждений. Рассказывал, как еще при жизни своей явился ему во сне отец Анатолий и грозно сказал: "Никто не имеет права обсуждать поступки старцев, руководствуясь своим недомыслием и дерзостью. Старец за свои действия дает отчет только Богу, значения их мы не постигаем". Он всегда помнил эти слова духовного отца, объяснившие ему, еще послушнику, высокое значение старческого служения. И годы спустя предупреждал уже своих духовных детей, что если не складываются их отношения со старцем, то причину надо искать в себе: "Вот некоторые ропщут на старца, что он в положение не входит, не принимает, а не обернутся на себя и не подумают: "А не грешны ли мы? Может быть, старец потому меня не принимает, что ждет моего покаяния и испытывает?".

Когда старца Нектария спросили, не возмущался ли он против своих учителей, тот ответил: "Нет! Мне это и в голову не приходило. Только раз провинился я в чем-то и послали меня к старцу Амвросию на вразумление. А у того палочка была. Как провинишься, он и побьет (не так, как я вас!). А я, конечно, не хочу, чтобы меня били. Как увидел, что Старец за палочку берется, я бежать, а потом прощения просил".

Преподобный Амвросий
Преподобный Амвросий,
старец Оптенский

Молодого послушника старцы вели истинно монашеским путем. Отец Амвросий и отец Анатолий, провидя в юноше своего достойного преемника, прикрывая свою святую любовь к нему полуюродством и шутками, обучали юного послушника высшей и спасительной добродетели — смирению.

Случалось, придет он к батюшке Амвросию, а тот скажет:

— Ты чего без дела ходишь? Сидел бы в своей келлии да молился!

Больно станет Николаю, идет к духовному отцу своему батюшке Анатолию. А он:

— Ты чего без дела шатаешься? Празднословить пришел?

Уйдет Николай в свою келлию, упадет перед образом Спасителя и всю ночь плачет:

— Господи! Какой же я великий грешник, если и старцы меня не принимают.

Впоследствии отец Нектарий и своих духовных детей особенно приучал к смирению и терпению, следуя в этом наставникам и выполняя евангельские заветы: терпением вашим спасайте души ваши (Лк. 21,19) и: ...Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время (1Пет.5,5-6).

Любимая поговорка его была: "Всюду нужно терпение и смирение". Воспитывая терпение у духовных чад своих, заставлял ждать приема часами, а порой и днями.

Евгения Григорьевна Рымаренко, матушка отца Адриана, вспоминала о своем первом посещении старца Нектария в 1922 году: "Сижу, сижу, и все даром, Батюшка не принимает. Берет смущение. Ведь я уже третий день здесь, в "хибарке", просиживаю вечерние богослужения, не знаю, когда говеть, когда ехать домой. Хоть и мелькает мысль, что Батюшка испытывает мое терпение, но эту мысль вытесняет другая: "Батюшки отца Анатолия нет, и я не добьюсь толку, уеду ни с чем". Появляется какое-то раздражение, решаю: "Вот сейчас выйдет отец Нектарий на общее благословение, получу благословение и завтра уеду, все равно отца Анатолия мне никто не заменит". Бьет десять часов, выходит Батюшка, благословляет всех молча, а мне вдруг говорит: "Ну, что ж, опоздала к отцу Анатолию, пеняй на себя, а что же ты пришла к моему недостоинству, он был великий старец, а я только земнородный".

Господи, думаю, как же это Батюшка почувствовал мои сомнения, как узнал мою мысль?

Говорю: "Батюшка, примите меня!" Улыбается. Уходя к себе, говорит: "Ты подожди, вот если она уступит, то я приму тебя". Лидия Васильевна, конечно, не уступает и идет к Батюшке, он поворачивается и говорит мне: "Ты подожди, я сейчас".

И Надежда Александровна Павлович, молодая петербургская поэтесса, не раз проходила у Батюшки испытания терпения. Приходит она к Старцу утром. Он просит: "Подожди". Ждет час, полтора. Выходит Старец, обращается к ней: "Пойди, Наденька, позови ко мне Леву". Она бежит к Бруни: "Лева, вас Батюшка зовет!" Тот польщен, что сам Старец за ним послал. Пришли, ждут в приемной час, два, три... Наконец появляется Старец, веселый и светлый, и говорит: "Ну, милые мои, день склонился к вечеру, идите домой". Надежда Александровна как-то не выдержала, воскликнула: "Долго ли вы, Батюшка, будете с меня шкуру драть!" А он ответил: "Какая ты, Наденька, чудачка, вот мне присылают иногда апельсины, так что ж, по-твоему, я их должен в кожице есть?"

Наставляя духовных чад своих в терпении и смирении, старец Нектарий рассказывал о посещении его Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной. Она приехала в Оптину в мае 1914 года. Дважды побывала у Старца. В "Летописи Скита" от 30 мая упоминается: "В 5 часов, по возвращении из Шамордина, Великая Княгиня запросто посетила отца Нектария и долго с ним беседовала". И тогда, по словам Старца, Великая Княгиня Елисавета Феодоровна долго стояла, пока он не предложил ей сесть.

Старец Нектарий часто напоминал посетителям своим апостольские слова, что Сам Христос, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп.2,6-8).

В смирении видел Старец начало и основу духовного пути. Указывая владыке Вениамину (Федченкову) рукой на природу, Батюшка говорил: "Смотрите, какая красота — солнце, небо, звезды, деревья, цветы... А ведь прежде ничего не было! Ни-че-го! И Бог из ничего сотворил такую красоту. Так и человек: когда он искренне придет в сознание того, что он ничто, тогда Бог начнет творить из него великое..."

По воспоминаниям тех, которые знали отца Нектария в годы его юности, он был очень красив. И старец Амвросий для смирения называл его "губошлеп". Юный послушник всегда с любовью и смирением принимал укоризны своего Старца. Так, братия Скита часто получала посылки от родственников с "утешениями" — с печеньем, вареньем, чаем. Николаю некому было присылать эти "утешения", и сами великие старцы потчевали его, но при этом смиряли. Придет он к старцу Амвросию, просит сладостей к чаю, а тот ему строго: "Как, ты уже все съел? Ах ты, губошлеп!"

Зная слабость Николая — любовь к сладкому, старец Амвросий разрешал ему приходить и брать из шкафа положенные для него туда сладости. Однажды келейник оставил там обед Старца. Когда же Старец потребовал свой обед, его в шкафу не оказалось. "Это губошлеп съел мой обед",— разъяснил он удивленному келейнику.

И в начале своего пребывания в Скиту, и будучи опытным духовным наставником отец Нектарий всегда со смирением говорил о себе: "Я в новоначалии, я учусь, я утратил всякий смысл... Я наистарейший в обители летами, больше пятидесяти лет прожил, а наименьший по добродетели". И еще: "Я мравий, ползаю по земле и вижу все выбоины и ямы, а братия очень высоко, до облаков подымается". И, обращаясь к посетительнице своей, сказал: "Так вот, матушка, если хочешь быть монашенкой, считай себя всегда последней дочерью и плохой ученицей. Нужно всегда думать о себе, что находишься в новоначалии".

Чем выше поднимался старец Нектарий по духовной лествице, тем меньшим считал себя, по смирению своему, тем больше осознавал свое недостоинство.

Уже будучи монахом, пришел он к старцу Амвросию, а тот спрашивает:

— Как живешь, как храмину свою духовную воздвигаешь?

— Одно горе, — отвечает, — кирпич заложишь, а два вытащишь, камень вмажешь, а три вывалятся. Какая это постройка, мусор один. Впору плакать.

И тогда старец Амвросий рассказал отцу Нектарию про барыню, во время болезни которой челядь весь мусор вывалила посреди двора в кучу. Когда же барыня выздоровела, велела всю кучу разобрать и выяснилось, что почти ничего выбрасывать и не надо — все пригодилось в хозяйстве.

— Видишь, братец, — утешил Старец,— и тебе о твоем мусоре нечего отчаиваться. Посмотришь на тебя — мусор мусором, а начнешь тебя разбирать, тоже что-нибудь гожее отберется.

Во всем следуя своим великим наставникам, и сам отец Нектарий порой утешал своих духовных чад: "Из самого дурного может быть прекрасное. Знаешь, какая грязь на земле, кажется, ноги страшно испачкать, а если поискать, можно увидеть бриллианты".

Первое послушание, которое дали в Скиту Николаю Тихонову, — уход за цветами. Порой ему приходилось выходить из Скита в монастырь и под большие праздники вместе с шамординскими монахинями плести венки на иконы. При этом, как потом вспоминали сестры, молодой послушник часто краснел и старался не поднимать на них глаза. Ревностный ученик великих старцев "хранил зрение", чтобы достигнуть евангельской чистоты.

Вскоре получил он другое послушание — пономарить, прислуживать священнику в алтаре. Жил он в келлии, которая выходила дверью в храм. В ней он прожил двадцать пять лет почти безвыходно, не разговаривая ни с кем из монахов. Только сбегает к старцу Амвросию или к своему духовнику отцу Анатолию и назад.

По ночам постоянно виднелся у него свет, послушник читал или молился. А утром должен был первым, до прихода братии прийти в храм, подготовить алтарь к богослужению. Утреня в Скиту начиналась около часа ночи и продолжалась до половины четвертого утра. Нелегко было мирскому юноше привыкать к строгому уставу святой обители. Простояв на молитве ночь, он приходил в храм полусонный. Братия жаловалась на молодого послушника старцу Амвросию. А тот, как всегда в шутку, пророчески говорил: "Подождите, Николка проспится, всем пригодится". Так преподобный Амвросий предсказывал его будущее старческое служение.

Оптинский старец Анатолий
Оптинский старец Анатолий (Зерцалов)

Любое послушание Николай выполнял с великим смирением и большим усердием. И позже, когда сам стал старцем, всегда указывал на большое значение послушания, называя его высшей и первой добродетелью, самым главным приобретением для человека. Говорил, что Христос ради послушания пришел в мир, и жизнь человека на земле есть послушание Богу. Без послушания человека охватывает порыв и как бы жар, а потом бывает расслабление, охлаждение и окоченение, и он не может двинуться дальше. А в послушании сначала трудно, а потом сглаживаются все препинания.

Порой в образной форме старец Нектарий поучал разумению и вниманию в послушании: "Нашим прародителям было обетование, которое они ждали от Каина. Он был первенец, но предпочтение они оказывали Авелю, потому что он был кроток, смирен, послушлив. Каин же был жесток, груб и творил свою волю. Ему было досадно, что Авелю отдают предпочтение. Господь сказал ему: "Каин, грех лежит у порога, властвуй над ним, а то он обратится и сокрушит тебя". Но он не вник в слова Господа. Посмотрел на порог своего дома, ничего там не увидел. А грех лежал у порога сердца его. Пошел и убил брата — отказался от послушания Богу и впал в послушание греху. А уж как мучился потом! Всегда бежал отовсюду, всего боялся".

Митрополита Вениамина (Федченкова) Старец наставлял: "Примите совет на всю вашу жизнь: если начальники или старшие вам предложат что-нибудь, то как бы трудно ни было или как бы высоко ни казалось, не отказывайтесь. Бог за послушание поможет".

Дал наглядный урок послушания и студенту технологического института Василию Шустину (будущему протоиерею), как-то сказав: "А теперь пойдем, я тебя научу ставить самовар. Придет время, у тебя прислуги не будет, и ты станешь испытывать нужду, так что самовар придется ставить самостоятельно". Тот с удивлением посмотрел на Батюшку, подумал: "Что он говорит, куда наше состояние исчезнет?" А Батюшка взял его за руку и повел в кладовку, там стоял самовар. Отец Нектарий велел вытрясти самовар и налить в него воды. Вода находилась в большом медном кувшине.

— Батюшка, он слишком тяжелый,я его с места не сдвину, — возразил Василий.

Тогда Батюшка подошел к кувшину, перекрестил его и сказал:

— Возьми!

И тот легко поднял кувшин, не чувствуя тяжести.

— Так вот, — наставил отец Нектарий, — всякое послушание, которое нам кажется тяжелым, при исполнении бывает очень легким, потому что делается как послушание.

Назначая какое-либо послушание, он всегда с величайшей точностью разъяснял его, требовал исполнения неукоснительного и безотлагательного.

Вот послал он одну свою духовную дочь с поручением. Она же с кем-то заговорилась и задержалась. Старец вышел и строго сказал: "Две минуты прошло, а ты еще здесь!"

И духовные дети Старца, строго исполняя его указания, ощущали благодатное действие послушания: "Я постигла, что нет большего счастья, как находиться на послушании, — писала монахиня Нектария, — когда ты можешь быть уверенной, что исполняешь волю Божию".

Сам Батюшка не только в молодые годы, но и будучи старцем, всегда подавал пример смирения и послушания.

В последние годы жизни в Оптиной он болел и с трудом передвигался, когда же ему советовали взять палочку, отвечал: "У меня нет на это благословения духовника". Даже такую мелочь он не дерзал решить самостоятельно, без благословения. До конца дней своих строго следил за исполнением послушания и сам исполнял.

Однажды в ссылке в Холмищах солнечным осенним днем Андрей Ефимович Денежкин, хозяин дома, где жил Старец, и монахиня Елена рубили капусту. Андрей Ефимович говорит:

— Позвать бы Батюшку, пусть воздухом подышит.

Монахиня Елена побежала, зовет:

— Батюшка, идите к нам, подышитевоздухом.

— Нет, нет, — отвечает, — мне некогда.

Потом вышел на крылечко и сел. Дальше не было сил идти.

— Ну вот! — смеется. — Хоть плохо, а все же послушание исполнил.

Единственный раз не выполнил он послушание по обычаю своему точно и усердно.

Незадолго до пострига Николай получил новое послушание петь на правом клиросе в скитской церкви. У юноши был хороший голос, и он испытывал большое утешение от этого послушания. Его успехи были так велики, что он удостоился петь Великим постом "Разбойника благоразумного", что считалось большой честью.

По заведенному в монастыре обычаю, раз в год в Скит приходил монастырский регент и отбирал лучшие голоса для монастырского хора. Брату Николаю тоже грозил перевод из Скита в монастырь. Тогда он в присутствии регента стал так фальшивить, что его отправили на левый клирос и, конечно, больше вопрос о его переводе не поднимался.

Молодой послушник отказался от почетного и утешительного дела, чтобы остаться в Скиту со старцами.