ОСОРЬИН ДРУЖИНА

ОСОРЬИН ДРУЖИНА, по крестному имени Каллистрат (ок.1574—ок.1645)— городовой дворянин из детей боярских, муромский губной староста в 1610— 1640 гг. В справочно-биографической литературе XIX — нач. XX в. Каллистрату О. без фактической аргументации и ссылок на источники приписывалось авторство “Сказания о явлении животворящего креста Господня в Муромских пределах, при реке, глаголемой Унже”, а также иногда атрибутировалась “Повесть о чудесах честного и животворящего креста, иже взят в Литовском граде Вилне...” и предположительно “Служба святой праведной Улиянии”. Т. А. Брун, исследовавшая “Сказание об Унженском кресте” (“Повесть о Марфе и Марии”), пришла к выводу о невозможности атрибуции этого произведения Дружине О. Датирование исследовательницей “Повести о чудесах Виленского креста” самым концом XVII в. (не ранее 1699 г.) также исключает возможность принадлежности этого памятника перу Дружины О.
С. уверенностью Дружине О. можно атрибутировать лишь Повесть об Ульянии Осорьиной. Это условно принятое в научно-критической литературе название оригинальной житийно-биографической повести 1-й пол. XVII в. В рукописях памятник озаглавлен: “Месяца генваря въ 2 день успение святыя праведныя Улиянеи, муромскиа чюдотворицы”; “Житие и преставление святыя и пре-подобныя и праведныя матере нашея Иулиании Лазаревския. Списано многогрешнымъ Калистратом, пореклу Дружино Осорьинымъ, сыномъ ея, что въ Муромскихъ пределехъ. Благослови, отче”; “Месяца генуария в 2 день житие и пощение и еже отзде преставление святыя праведныя матере нашея Иулиании, еже от Божия благодати новыя мироточицы от града Мурома, яко звезду пресветло чудесми и добльствием детелным восиявшую”. Ульяния Устиновна Осорьина — реальное лицо, муромская помещица, жившая в XVI в. (умерла 2 января 1604 г.); с XVII в. почиталась как местночтимая святая г. Мурома, получив по месту погребения в селе Лазареве Муромского уезда имя Юлиании Лазаревской (или Муромской). Нет сведений о том, была ли осуществлена официальная канонизация Ульянии. С. 1801 г. ее чествование (служение молебнов) было приостановлено владимирскими духовными властями и возобновлено в 1867—1868 гг. (см. подробнее: Евгений, еп. О церковном прославлении и почитании св. праведной Иулиании Лазаревской.—Муром, 1910). Причины такого изменения отношения церкви к своей угоднице остались невыясненными. Можно предположить, что одной из них было несоответствие жизнеописания муромской “болярыни”, написанного ее сыном, общепринятым представлениям о жизни подвижников благочестия. Повесть об Ульянии Осорьиной соединяет в себе черты агиографического произведения и светской биографии. Из заключающего Повесть фрагмента следует, что она была написана не ранее 1614 г. (по некоторым спискам — 1615 г.), когда во время погребения сына Ульянии Георгия был обретен гроб с нетленными мощами его матери, “полн мира благовонная, от которого многие болящие “облехчение от различных недуг приимаху”. По мнению М. О. Скрипиля, время создания Повести следует определить 20—30-ми гг. XVII в.
Вероятно, поводом для написания Повести об Ульянии Осорьиной послужил традиционный для создания агиографического произведения мотив: чудеса и исцеления у гроба считались показателями и доказательством святости умершего и часто становились толчком к написанию жития нового чудотворца или чудотворицы. Тяготение к агиографическому канону отчетливо прослеживается в композиционной структуре памятника. Повествование ведется по традиционной житийной канве: рождение героини от благочестивых родителей, ее стремление к аскезе с детских лет (“от смеха и всякие игры отгребашеся”), смирение и послушание, прилежание в посте и молитвах; добродетельное житие венчают честное преставление и исцеления у гроба новой муромской чудотворицы. Однако старая житийная схема наполняется здесь принципиально новым содержанием: происходит “взрыв жанра изнутри” (Л. Боева). Ореолом святости наделяется обычная женщина, мирянка (Ульяния даже перед смертью не приняла пострига). Идеализация образа осуществляется наперекор традициям житийного канона; героиня не возносится над бытом, а, напротив, погружается в него, изображается в обыденных делах и ситуациях: в ведении “домовного хозяйства”, в отношениях с мужем и его родителями, чадами и домочадцами. Главные добродетели Ульянии, которые постоянно подчеркиваются автором и расцениваются им как подвиги благочестия,— это трудолюбие (“по вся нощи без сна пребываше, в молбах, и в рукоделии, и в прядиве, и в пяличном деле”) и сострадание, готовность к помощи (“вдовами и сиротами, аки истовая мати, печашеся”). Суть подвижничества Ульянии заключается в той “любви нелицемерной” к ближнему, которую она проповедовала и “делом исполняла” всю жизнь.
Искреннее сыновнее чувство и реальные жизненные впечатления помогли Дружине О. создать живой и притягательный, психологически достоверный женский образ. Традиционно-житийные ситуации под пером очевидца получают порой идущие вразрез с этикетными нормами реалистические толкования. Так, в описании первой сцены борьбы с бесами Ульяния ведет себя отнюдь не в соответствии с агиографическим каноном: “Во едину же нощь, востав на молитву по обычаю, без мужа. Беси же страх и ужас напущаху ей велик; она же, млада еще и неискусна, тому убояся и ляже спати на постели и усну крепко”. Наблюдательность и личный характер воспоминаний автора обогатили Повесть элементами психологизма и художественными деталями. Написанная на конкретном историко-бытовом материале сыном о матери, Повесть об Ульянии Осорьиной запечатлела исторические реалии жизни русского поместного дворянства 2-й пол. XVI в. В ней названы имена реальных исторических лиц: венчавшего Ульянию священника Потапия, позднее — архимандрита Муромского Спасского монастыря (монашеское имя — Пимен); предков и родственников — современников Ульянии: Недюревых, Лукиных, Дубенских, Осорьиных, Араповых. В Повести нашли отражение современные автору социально-экономические явления (отношения между родителями и детьми, челядью и землевладельцами) и исторические события эпохи (“великий голод” в период правления Бориса Годунова и др.). Обращение к новому герою, частному лицу, необычному именно своей “обычностью”, было проявлением развития литературного процесса в XVII в., важнейшим достижением которого явилось, по определению Д. С. Лихачева, “открытие характера”. В Повести об Ульянии Осорьиной нашел отражение процесс развития литературного произведения от служебного канона к повествовательности.
О популярности Повести в читательских кругах свидетельствует широкое распространение ее в рукописях: в настоящее время известно более 50 списков XVII—XIX вв. и одна выписка из ее текста. Существует 3 редакции Повести: Краткая, Пространная, которая представлена двумя вариантами, и Сводная (известна в одном списке — рукопись ТФГАТО, № 262, л. 467—489). Краткая редакция сопровождается описанием посмертных чудес и исцелений у гроба Ульянии. Число чудес в списках вариативно (6, 18, 21), что отражает, по-видимому, живой процесс их записи, возможно, разными лицами. В рукописи ГПБ, 0.1. № 355 (Толст. П., № 303) содержится единственный известный список Повести, включающий 21 чудо, три последних из которых датированы: последнее чудо датировано 7157 (1649) г. Пространная редакция Повести снабжена риторическим вступлением (или послесловием — во 2-м варианте) и распространена в основном цитатами из Священного писания и святоотеческой литературы. В ней особенно акцентирован-но звучит идея о возможности “спасения в миру” — в семье и деятельной любви. Сводная редакция, выделенная Т. Р. Руди, имеет в основе текст Краткой, но расширена переработанными вставками из Пространной редакции и особым вступлением, не встречающимся в других списках памятника.
Изд.: Русская повесть XVII века / Сост. М. О. Скрипиль.— Л., 1954.— С. 39—47, 200—208; Изборник: Сборник произведений литературы Древней Руси / Подг. текста и примеч. Р. П. Дмитриевой.— М., 1969.— С. 542—550, 771—772 (примеч.); Повесть об Ульянии Осорьиной / Подг. текста и комм. Т. Р. Руди // ПЛДР: XVII век.— М., 1988.— Кн. 1.- С. 98-104, 612—615.
Лит.: Толстой М. В. Юлиания Иустиновна Осоргина, благочестивая и праведная помещица XVI века // Русские подвижники.— М., 1868.— С. 67—78 (см. также: Душеполезное чтение.— 1869.— 4.1. — С.3—17); Лихачев Н. П. Грамоты рода Осоргиных // Известия русского генеалогического общества.— СПб., 1900,— Вып.1; Евгений, еп. О церковном прославлении и почитании св. праведной Иулиании Лазаревской: Исторический очерк.— Муром. 1910; Скрипиль М. О. 1) Повесть об Улиянии Осорьиной: Исторический комментарий и тексты // ТОДРЛ.— 1948.— Т.6.— С.256—276; Тагунова В. И. Муромские списки “Повести об Иулиании Лазаревской” // ТОДРЛ.— 1961.— Т. 17.— С. 414—418; История русской литературы X—XVII веков / Под ред. Д. С. Лихачева.— М., 1980.— С.351—354; Кротов М. Г. Новое об авторе “Жития Улиянин Лазаревской” // Памятники культуры. Новые открытия: Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1985 года.— М., 1987. - С.16—18; Руди Т. Р. 1) Повесть об Ульяиин Осорьиной // ТОДРЛ.— 1988.— Т.41.— С. 1, 19, 121; 2) Об одной реалии в “Повести об Ульянии Осорьиной” // Литература Древней Руси: Источниковедение.— Л., 1988.— С.177 179; 3) Повесть об Ульянии Осорьиной: Литературная история произведения / Автореферат диссертации... канд. филол. наук.- Л., 1989.
Литература Древней Руси: Биобиблиографический словарь / Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.