ПОВЕСТИ О СТОЯНИИ НА УГРЕ

ПОВЕСТИ О СТОЯНИИ НА УГРЕ (“О цари Ахмате, како приходил на Угру”) — летописные повести о последнем столкновении русских войск с силами хана Большой Орды Ахмата в 1480 г., приведшем к окончательному падению ордынского ига.
До нас дошел ряд самостоятельных рассказов об этом событии; лишь некоторые из них текстуально соотносимы друг с другом. Одним из ранних рассказов следует считать П., отразившуюся в ростовском летописном своде 80-х гг. XV в., она дошла до нас в составе Типографской летописи (ПСРЛ.— 1921.—Т.24; эта редакция издана в ПЛДР). По идеологической направленности эта версия совпадает с общими тенденциями летописного свода, сочувствовавшего великокняжеской власти, но независимого от нее, и перекликается с Посланием на Угру ростовского архиепископа Вассиана Рыло, призывавшего Ивана III к решительной борьбе с ханом.
П. начинается с упоминания о соглашении Ахмата с польско-литовским королем Казимиром и о том, что Иван III отправляет на Оку своего сына — Ивана Молодого и брата Андрея (Меньшого). Ахмат, не решившись вступать в бой на Оке с их полками, продвинулся на запад, к Литовской земле, и стал станом на берегу Угры. Иван III отправился в Москву, где митрополит Геронтий и архиепископ Вассиан убеждали его стоять “крепко за православное хрестьянство противу бесёрменству”. Ахмат не дождался помощи от Казимира, на которого в то время напал крымский хан Менгли-Гирей, Тем временем к войскам Ивана III присоединились помирившиеся с ним братья — Андрей (Большой) и Борис Волоцкий. Между стоявшими на берегах Угры русскими и ордынскими войсками шла перестрелка, а когда Угра замерзла, то Иван III приказал своим войскам отступить к Кременцу (Кременску — городу между Медынью и Боровском). Автор П. склонен объяснять поведение великого князя влиянием на него советников — “злых человек, сребролюбцев богатых и брюхатых, предателей христианских”. Войска Ахмата, полагая, что неожиданный отход русских предваряет вступление в битву, сами обратились в бегство. Это отступление П. рассматривает как чудо Богородицы. Завершается П. трехчастной концовкой, где говорится, что уход Ахмата был не следствием человеческих усилий, а божьей помощью; прославляются “добрые и мужественные” воины и содержится призыв оборонять землю Русскую, чтобы уберечь отечество от “пленения и разграбления”, “убиения детей”, надругательств, которые испытывают завоеванные турками земли.
В другой версии П., читающейся в Московском великокняжеском своде конца XV в. (он издан: ПСРЛ.—1949.—Т.25.— С.326—328) резче, чем в Типографской летописи, подчеркнута отрицательная роль братьев великого князя; указано, что Ахмат решился пойти на Русь, “слышав, что братья отступиша от великого князя”, но также упоминается и о влиянии на Ивана III “богатых и брюхатых”. Нет здесь утверждения, что отход Ахмата явился следствием божественной помощи.
В П., входившей в свод 1518 г. (отразившийся в Софийской II и Львовской летописях), предстает сложная мозаика из разных источников. Здесь обнаруживается явная враждебность великому князю: его упрекают за отправку им “княгини римлянки” (т. е. Софьи Палеолог) и казны на Белоозеро в дни, когда ожидалось нападение Ахмата на столицу, и связывают это с намерением самого князя “бежати к Океану морю”, упоминаются имена “бояр богатых”, выступавших против войны с Ордой,— Ивана Ощеры и Григория Мамона, подчеркивается роль горожан в организации отпора хану. Главной причиной отступления Ахмата объявляется приход на помощь Ивану III его братьев и плохое снаряжение ордынских войск — “бяху бо татари наги и боси, ободралися”.
Упоминание в великокняжеских сводах колебаний великого князя во время “стояния на Угре” свидетельствует о том, что эта нерешительность (связанная с традиционными представлениями о “клятве” ордынскому царю) была хорошо известна современникам, и официальное летописание не сочло возможным о ней умолчать, возложив, однако, вину на “злых советников”.
Ростовский рассказ о событиях 1480 г., легший в основу большинства последующих летописных версий, был выдающимся памятником русской публицистики конца XV в.
Изд.: Повесть о стоянии на Угре / Подг. текста, перевод и комм. Ю. К. Бегунова // За землю Русскую! Памятники литературы Древней Руси XI-XV веков.— М., 1981.- С. 414—431, 507—511; То же / Подг. текста Е. И. Ванеевой; Перевод и комм. Я. С. Лурье // ПЛДР: Вторая половина XV века.— М., 1982.— С. 514—521, 667—672; То же // Воинские повести Древней Руси.— С. 290—297, 486—487.
Лит.: Лурье Я. С. 1) Конец золотоордынского ига (“Угорщина”) в истории и литературе // Рус. лит.— 1982.— № 2.— С. 59—69; 2) Повести о стоянии на Угре // Словарь книжников.— Вып. 2, ч. 2.— С. 204—208; Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига.— Л., 1989.
Литература Древней Руси: Биобиблиографический словарь / Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.