ГРОБ - ЛЕСТВИЦА

(Слово на Успение Пресвятой Богородицы)

Бывает гроб лествицею к небеси, бывает лествицею и к аду! Как много людей проходит этим путем каждый день и каждый час! Но много ли таких, о коих с твердой уверенностью можно сказать, что они восшествовали на небо? И однако же, братия и сестры, это важное дело полностью зависит от человека! В его полной власти, воле — куда угодно обратить лествицу гроба, вверх или вниз, на небо или в ад!

Неужели мы сами обращаем ее к аду?... Неужели добровольно на всю вечность выбираем себе такой путь? Кто бы поверил этому, если бы непрестанный опыт не свидетельствовал о том самым непререкаемым образом! Но что же происходит? Почему человек, существо столь самолюбивое, эгоистичное, желающее всегда жить в окружении удовольствий, доходит до такого забвения своих выгод: лествицу, данную ему для восхода на небо, добровольно обращает к аду? Братия и сестры! Знайте, что происходит это самым неприметным образом. Не в момент смерти определяется путь человека, т. е. куда, в ад или в рай, обратится конец его лествицы. Человек живет, не думая о своем гробе, а гроб, напротив, всегда помнит о нем: каждое действие человека обращается в ступень лествицы — доброе к небу, а злое — к аду. Таким образом, умирая, человек находит гробовую лествицу уже готовой, им же самим неприметно сделанной во время своей жизни; видит нередко с ужасом, что она вся обращена вниз, в ад, но уже не в силах обратить ее к небу: в другой раз не живут — и несчастная душа идет туда, куда ведут ее мрачные ступени.

Итак, братия и сестры, какова жизнь, такова и смерть! Лествицею бывает собственно не гроб, а дела наши. Кто жил в любви к Богу и ближним, тот и в смерти найдет к себе любовь Бога и ближних. А кто провел жизнь в тине греховной, был хладен к добру и не успел омыть своего растления слезами покаяния, — тот и в смерти ничего не найдет, кроме мрака, хлада и тления. Таков закон жизни нашей: доброму здесь сопутствует доброе и там, в вечности; зло же земное влечет за собою зло и в вечной жизни. Будем ли роптать на то, что наше спасение предано Творцом в собственные наши руки и поставлено в зависимость от дел наших? Но в этом и состоит высокое преимущество наше: это и равняет нас, земнородных, с Ангелами. Премудрость и всемогущество Божий сделали для нас из невозможного возможное: гроб, устроенный грехами нашими, обратился в лествицу, по коей можно восходить на небо. Но куда обратить сию лествицу, это должно было оставаться в нашей власти, без сего мы перестали бы быть человеками. Памятуя сие, будем жить, имея в виду смерть, чтобы, умирая, узреть жизнь. Не обленимся постоянно совершать дела благие, хотя бы они сопряжены были с трудом, в твердой уверенности, что каждое из них послужит некогда для нас ступенью на небо и чем будет или было труднее, тем на большую возведет высоту.

Икона Успения Пресвятой Богородицы из храма св. Александра Невского г. Пскова

Будем со всем старанием убегать всякого порока, как бы он ни казался прекрасен, памятуя, что со временем он обратится в ступень ко аду. Но еще до ада здесь, на земле, часто дает знать о себе содеянное злодеяние. Уже здесь, на земле, клеймится печатью позора всякий делатель неправды, в предвозвещение о будущих наказаниях, и о долготерпении Божием, ожидающим покаяния.

Вот пример, напоминающий нам о сказанном. Однажды некие любители благочестия со своим аввою Софронием пришли в дом софиста Стефана. Толкнув в двери, они ждали ответа. Но вышедший из дома человек сказал, что хозяин еще спит и просил немного подождать. Отойдя от дома на один квартал, они увидели сидевших трех слепых. Заинтересовавшись, они подошли поближе и стали вслушиваться в их разговор.

— Как ты ослеп? — спросил один другого.
— В молодости я был матрос, — отвечал собеседник. — Мы плыли из Африки, и в море я вдруг разболелся глазами так, что и не смог ходить. У меня на глазах появились бельма, и я ослеп.
— А ты как ослеп? — спросил тот же слепец другого товарища по несчастью.
— Я был стекольщиком по ремеслу — отливал стекла. Брызги попали мне в глаза — и я ослеп.
— Ну а ты как ослеп, каким образом потерял зре-ние> — спросили оба слепца вопрошавшего их.
— Сказать вам по правде, — сказал тот, — в молодости я ненавидел труд. Дошло до того, что мне нечего было есть, и я принялся за воровство. Однажды, совершив уже много преступлений, я стал на площади. Смотрю, хоронят покойника, роскошно разодетого. Иду за процессией, чтобы заметить место погребения. Обошли церковь святого Иоанна и, положив покойника в склепе, разошлись. Тогда я, оставшись один, вхожу в склеп. Сняв с покойника все одежды, я оставил на нем только саван,—это полотно, собственно, в которое было обернуто тело. Я уже собирался выйти, много набрав, как дурная привычка моя шепнула мне: "Прихвати-ка и саван, он из дорогой материи". Вот я и вернулся — на горе себе! Как только снял я саван, обнажив совершенно мертвеца, вдруг он встает прямо передо мной и простирает обе руки ко мне... Ощупав пальцами мое лицо, он вырвал мне глаза. Тогда я, несчастный, бросив все, с большой горестью и с ужасом ушел из могилы. Вот и я вам рассказал, как я ослеп...

Братия и сестры! Если мы, подобно Пресвятой Деве, Всечестное Успение Которой ублажаем мы ныне, проведем жизнь свою в хранении заповедей Божиих, в чистоте духа и тела, или успеем возвратить потерянную чистоту чрез веру в Искупителя и сердечное сокрушение о грехах, то в день нашего успения совершится и над нами дивное чудо — и наш гроб станет для нас лествицею на небо. Аминь.